— Но, к сожалению, это единственный найденный способ, чтобы спасти дракона при магическом истощении. Как и брак с девушкой из храмового списка, чтобы передать дар.

— Да почему? — вырывается у меня возмущенное.

Мне кажется, что Нортон должен разозлиться. Да и я сама знаю ответ: Ариелла все же не зря много читала про драконов. Потому что в этом мире нет дракониц.

— Если бы я знал, Айтина, — мягко отвечает Нортон. — Легенды рассказывают, что в нашем древнем мире драконы могли встретить свою истинную пару, ту, что становилась смыслом жизни. И именно она могла бы спасти дракона. Но… сейчас это всего лишь сказания. С тех пор как наши предки оказались в этом мире, ни в одной летописи нет ни одной записи, которая подтверждала бы эти легенды.

«Истинная пара», «смысл жизни»… Красиво звучит. Познакомившись с Гроном, я верю, что для него такое могло бы быть возможно.

Но… Черт. Как мы опять «съехали» к теме отношений?

— Вилления, кстати, дала признательные показания.

— Что? — это меня правда удивляет.

— Собственно, как я и предполагал, она поучаствовала в судьбе моей… жены, — слово он произносит нехотя, натужно. — Кроме того, призналась, что хотела тебя тоже подставить. Но еще и поделилась очень интересной информацией о господине Фирхомбахере.

— И что… Что ты решил по поводу ее будущего?

Интересно, передал ли Грон мою просьбу?

— Я распорядился заблокировать ее магию, — жестко сказал он. — И отправил в деревеньку у подножия гор Сиртании. Там за ней присмотрят люди одного моего хорошего знакомого.

— Тоже дракона?

Родер кивает.

— Да. Ее показания нужны будут на суде, — рассудительно говорит генерал. — Так что мы заинтересованы в том, чтобы она осталась жива и здорова, но не смогла сбежать.

Мысленно благодарю Грона. Если только он, конечно, не обманул, что Нортон про нашу встречу не знает.

— А остальные? С ними что?

Нортон как-то странно напрягается.

— Их судьба была решена по законам военного времени.

С одной стороны, это очень неоднозначный ответ. А с другой — я точно понимаю, о чем говорит Нортон и что случилось с остальными.

— Ты…

— На рассвете они были казнены, — жестко произносит Нортон.

— Но…

Мысли то скручиваются в запутанный узел, то разлетаются во все стороны, оставляя в голове пустоту. Сложно по-настоящему обдумать то, что сказал генерал. Все же я оказалась избалована отменой высшей меры наказания. Но тут…

— Я не имел права оставлять их или куда-то отправлять. Это как лезвие ножа у шеи: стоит им сбежать или подать какой-то условный сигнал оркам, и наше преимущество испарится, — объясняет Нортон. — Я отвечаю за безопасность деревни и страны. И так много времени потерял.

Нахожу в своей голове кармашек. Прячу мысли об этом туда и отравляю на самую-самую дальнюю полку.