— Да, может, я не туда попаду, — сказал Прохор словно бы даже с некоторой одухотворенностью. — Потешил бы уж любопытство?

— Ты, сука, чего-то недопонимаешь? — сквозь зубы спросил Мазур. — Не осознал еще?

— А что тут непонятного? Убивать будешь. Здесь или где? Можно, я штаны надену? Страмовато как-то с голым задом сидеть, кто тебя знает, вдруг у тебя гомосексуальные тенденции…

Мазур бросил ему штаны, предварительно убедившись, что все карманы пусты, швырнул следом рубашку — все равно пришлось бы одевать, не тащить же голого по лесу, и без того сюрреализм высшей пробы получается…

Включил рацию, поправив на голове тоненький обруч, спросил негромко:

— Что там?

— Тишина, — ответил Голем. — На соседней усадьбе окошко загорелось, сейчас опять погасло. Я их внутрь затащил, один еще шевелится. Зачистить?

— Как хочешь. Машину подгони. Конец.

— Понял, конец.

«Болевая точка, — вертелось у него в голове. — У каждого есть болевая точка, но тут вам не рукопашная с четко нарисованными пособиями, искать придется самому…»

Прохор без лишней суетливости натянул одежду, сел в ближайшее кресло — лицо по-прежнему отрешенное, временами губы кривит непонятная усмешка. Попросил:

— Сигаретку брось.

Вместо этого Мазур приставил глушитель к затылку все еще лежавшей без чувств блондинки.

— Не ломай мои игрушки, — поморщился Прохор.

Пистолет чуть дернулся, издав треск, словно сломалась сухая ветка. В душе у Мазура ровным счетом ничего не произошло. Потянуло вязким запашком пороховой гари, а Прохор сидел все так же небрежно, даже закинув ногу на ногу, — и где-то в глубине сознания, Мазур чувствовал, что стала подниматься липкая слабость, способная вскорости захлестнуть…

— Да мать твою! — заорал он, вскакивая. — Тебе что, сучий потрох, ее и не жалко ничегошеньки?"

"— Мне и себя-то не жалко, — сказал Прохор, не глядя на мертвую. — Это все пустяки в череде кармических превращений, мне, если хочешь знать, даже интересно, куда я на сей раз попаду, в какое тело… — Он говорил негромко, убежденно, невероятно напоминая сейчас того ярмарочного шамана, предсказавшего Мазуру беду от третьего пожара.

И Мазур почувствовал, что безумие по капельке передается ему. Вскочил, ударил ногой, подхватил обмякшего Прохора, рывком выдернул ремень из его брюк и спутал за спиной вывернутые руки. Потащил к двери. Проходя по холлу, покосился на два распростертых тела и убедился, что старательный служака Голем, конечно же, провел зачистку, чтобы не оставлять живых свидетелей.

Ворота были распахнуты, «жигули» стояли у крыльца с открытой задней дверцей. Затолкнув внутрь Прохора, Мазур прыгнул на сиденье. Вокруг стояла тишина, не видно освещенных окон.

— На точку? — спросил Голем.

— Туда, — сказал Мазур.