С двустволкой на плече не особенно и погуляешь по Пижману, а денег на еду хватит — он хотел было выкинуть «премиальные» доллары в сортир, но решил, что в их положении не до высоких чувств. Главную внутреннюю борьбу пришлось выдержать, раздумывая над документами. В конце концов он сжег паспорт Федора — теперь, когда Мазур остался без бородки, документ не выдержал бы и беглого осмотра. Но милицейское удостоверение, как ни рискованно казалось, оставил при себе — в общем-то, если прикинуть, на них и без того повисло столько всякого, что красные корочки сами по себе ничем не отягчали, лишь добавляли грехов к уже свалившимся на плечи…

Мелькнула мысль поджечь дачу.

Однако Мазур ее отбросил — даже не потому, что это могло привлечь внимание проспавшегося сторожа. Очень уж мелкой местью выглядело бы…

Никто не видел, как они уходили, — на соседних дачах так и не появилось ни единой живой души, роскошный поселок утопал в тишине. Только овчарка сторожа, собака сверхбдительная, все же заслышала их, должно быть, долго гавкала вдали.

Сначала с магистрали доносился шум машин, но вскоре Мазур стал забирать влево, и они долго шагали в тишине, если не считать птичьего пения и цоканья белок временами. За все время они не обменялись ни словом, избегали даже встречаться взглядами. Что-то меж ними пролегло, еще неоформившееся, зыбкое…

Оказавшись на опушке, Мазур долго рассматривал в бинокль окраину долгожданного Пижмана. Частные домишки давно ожили — шел дым из труб, погавкивали собаки, судя по долетавшим разговорам, детей поутру выпихивали в школу, а они, как водится, ленились и оттягивали.

Вдали виднелась парочка серых «хрущоб», слева дымила труба. Магистраль осталась далеко справа, и не рассмотреть — Мазур лишь по виденной раньше высоченной трубе определил, где она пролегает.

— Пошли, — вздохнул он, пряча бинокль в футляр, а футляр — в сумку.

Это было первое произнесенное слово. Однако Ольга никак не отреагировала на столь эпохальное событие, послушно пожала плечами.

Потом спросила:

— Дорогу приблизительно знаешь?

— Не зря ж я его расспрашивал… Должен найти. Надень-ка косынку. Повяжи по-деревенски, косу под воротник спрячь. У тебя особой приметой определенно будет коса, а у меня — борода. Которой, слава богу, больше нету. Одежда другая, есть шансы…

Они вошли на окраину, двинулись меж двух рядов бревенчатых крепких домов — не спеша, но и не останавливаясь, уверенным шагом людей, имеющих перед собой конкретную цель.