Я смущенно прочищаю горло и снимаю шубу. Отдаю ему и скрываюсь за дверью. Проклятое шампанское!

Когда я возвращаюсь, девушка в форменной одежде официанта накрывает небольшой столик. Она принесла закуски, графин с ледяной водкой и небольшую бутылку «спрайта». Воровский о чем-то вполголоса разговаривает с Марком. Поворачиваюсь и с восторгом распахиваю глаза. Справа оборудован самый настоящий тир. Даже автомат и пистолет – настоящие. С интересом подхожу к стойке. Беру в руки маленький черный пистолет. Никогда не держала в руках ничего подобного. Его черная сталь приятно охлаждает руку.

Внезапно ощущаю спиной тепло. Я знаю, что это Воровский, и мне приятно, что он так близко.

— Ты когда-нибудь стреляла?

Он не просто спрашивает. Выдыхает вопрос мне в шею, и от этого по коже летит волна волшебных мурашек. Его правая рука властно и в то же время мягко ложится мне на живот, и он придвигает меня к себе еще ближе. На миг я прикрываю глаза. Мне хорошо от этого жеста, и даже жаль, что он быстро убирает руку.

Но его рука уже сверху моей, помогает правильно держать пистолет.

— Наушники надень.

Голос чуть хриплый, я чувствую, что его тоже заводит. Нащупываю левой рукой на стойке шумоизоляционные наушники и неловко натягиваю на голову.

Мы целимся вместе. Медленно, едва дыша, направляем пистолет в центральную мишень. Никогда не думала, что это может так возбуждать. Но сердце колотится в груди, как сумасшедшее. От того, что я слышу его дыхание. От тепла сильных мужских ладоней. От аромата его туалетной воды, смешавшейся с дорогим алкоголем. Внизу живота все плавится, растекается горячей лавой, и я не могу бороться со своим телом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

—Жми, — приказывает мне Воровский, и я уверенно нажимаю на курок. Пуля летит в направлении цели и мгновенно впивается почти рядом с центром мишени. Закрываю глаза. Даже через наушники непривычно громко. А потом что-то щелкает. Представляю Олега и палю без разбора. Выпускаю всю обойму. Выстрелы, один за другим, достигают цели, вызывая в груди мрачное удовлетворение.

Воровский уже не помогает мне целиться. Он стоит немного поодаль, тоже в наушниках, и задумчиво потирает подбородок.

— Еще зарядить? — спокойно спрашивает он.

Я молча киваю и отдаю ему пустой пистолет. Он достает из коробки обойму и возвращает мне готовый к стрельбе агрегат.

Я снова целюсь. Для моих рук пистолет слишком тяжел, но прицелиться получается. Выпускаю еще одну обойму по мишеням. Грохот стоит такой, что, кажется, я оглохла даже через наушники.