Не волнуйся так сильно, Лиза. Я, конечно, совсем не романтик, и даже ни разу не подарил тебе цветов, но обещаю исправиться. Хочешь, буду приносить букет каждую пятницу? Или субботу? Какой день тебе нравится больше?

— Не сходи с ума, — горько отмахнулась она. — Если полиция клюнет на наживку и нам удастся тихо уехать, я сама буду приносить тебе цветы каждую пятницу.

— Это будет не романтично, — фыркнул Воровский и прижал ее к себе. — Лучше пойдем, поищем что-нибудь в холодильнике. Пора ужинать. Я ужасно проголодался.

Она вздохнула и согласно закивала. Совместная трапеза их успокаивала.

Воровский следил за тем, как она хлопочет в столовой и с недовольством отмечал, что в нем просыпается знакомый страх. Однажды он уже потерял жену и ребенка из-за пьяницы Жорика Вацлавского.

«Пока Данилевский жив, мы не сможем спать спокойно. Его надо ликвидировать. Чем скорее, тем лучше. Отправить на тот свет прежде, чем он доберется до нас с Лизой, — крутились невеселые мысли в его голове. — А потом просто жить нормальной жизнью. Нигде не высовываться, чтобы людям не было до нас никакого дела. Только так можно уберечь Лизу и малыша».

Он втянул грудью воздух. Нельзя показывать Лизе страх. Если она почувствует, что он в чем-то не уверен, окончательно впадет в отчаяние. А у него нет никаких планов спасения. Только набросок – уехать, затеряться на время ее беременности, выследить Данилевского и добраться до него первым. Это единственное, что может их спасти. Потому что такие люди, как Данилевский, будут опасны до последнего вздоха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 53.

Лиза

У меня было совсем немного вещей. Когда уходила от Олега, брала только самое нужное. За полгода свободной жизни я не успела обзавестись тем самым хламом с распродаж, который мы, женщины, так любим копить  у себя в шкафах. Поэтому весь мой гардероб уместился в двух больших чемоданах.

Воровский, закатив рукава рубашки, орудовал в кухонной зоне.

— Если хочешь, не будем брать с собой посуду. На месте купим новую."

"— Но хотя бы кружку с совой можно взять? — растерянно взглянула на него я. Мне казалось, если оставлю здесь кружку, которая закрывает и открывает глаза от температуры воды, окончательно сойду с ума.

Кружка была последней хрупкой вещью, связывающей меня с прежним раем в этой студии. Раем, в который больше не было входа.

— Кружку бери. Остальное ни к чему. Может, родители решат сдавать студию. Не надо будет ничего докупать для этого.

— Может, — неопределенно пожав плечами, я начала бережно заворачивать кружку в бумагу.

Я чувствовала себя потерянной. За месяц я жутко похудела. Джинсы болтались на мне, как на вешалке.