Из разрываемого на куски тела забрызгала кровь.

– Вспомни детишек, тобой умученных… Нелюдь поганая! – с ненавистью прошипел Воробей."

"– Оно вспомнит, – закрывая люк, сузил глаза я. – Но чуть позже, когда в ад попадет. И будет вспоминать во веки веков в неописуемых, в не сравнимых с земными мучениях… Ладно, дружище, пошли. Видишь, куратор рукой машет?..

Спустившись с помоста, я посмотрел на клетку с пособниками. Издавая громкие, унитазные звуки, они старательно выблевывали друг на друга все то, что сожрали на свободе. В коротких перерывах между рвотными выбросами они по-женски визжали, рыдали, стонали. Трагически заламывали руки. И одновременно испускали волны дикого ужаса. (Я ощущал их даже не ментально, а едва ли не физически.) Зрители на трибуне сохраняли невозмутимое спокойствие. Один конвойный неподвижно стоял в прежней позе. Второй сноровисто раскатывал пожарный «рукав». Очевидно, собирался сполоснуть облеванных подопечных перед отправкой их обратно в камеры. «Прессанули чиновников неслабо. Теперь будут колоться взахлеб и изо всех сил напрашиваться в агенты! – подумал я. – Хорошо служить в «Ночной страже»! Работают тут грамотно, с размахом. Нам, в ФСБ, такое и не снилось!!!»

Я мельком взглянул на подчиненного. Судя по довольному взгляду, Воробей придерживался того же мнения.

Дядя Миша стоял на прежнем месте с усталым выражением лица, скрестив руки на груди.

– Воробей, идите в казарму. В проход за трибуной и направо до упора. Дальше увидите знакомые места, – когда мы приблизились, тихо сказал он. – А вы, Феникс, пожалуйста, останьтесь!

– Есть! – по-уставному отчеканил бывший капитан милиции и спустя секунды скрылся из вида.

– Устал врать, – мельком глянув на заканчивающих обед «чубайсов» и на обдаваемых тугой струей воды пособников, вздохнул куратор.

– ??!

– Да мой недавний треп по поводу «плохого поведения» Фуфела! – пояснил он и с горечью добавил: – На самом деле фигурант раскололся до задницы в первые же часы нашего с ним общения. И продолжал активно колоться в течение всего следствия. Я лишь изредка (чисто ради профилактики) подбадривал его нагайкой. Потом, по завершении, мерзавца проверили небольшой дозой «сыворотки». (Много колоть врачи запретили. Сердце слабое, могло не выдержать.) Н-да… И проверка подтвердила – Фуфел выложил все, что знал, ни капли не утаил. А в камере он вовсе не дебоширил – сидел, как мышь, пикнуть боялся, – дядя Миша снова вздохнул.

– Не понимаю вашего расстройства, – пожал плечами я. – Вы для пользы дела, чтобы сразу «поставить в стойло» новых фигурантов. И вообще – мы с вами разгребаем дерьмо. Целое море дерьма! Работа у нас такая! Орудовать в белых перчатках никак не получится.