Жирное тело дернулось и обмякло.

– Ой, ма-м-мочки! – потерянно пролепетал надтреснутый женский голос. В двух шагах от нас стояла полуодетая Ирина Тотомада. В черных глазах известной политической ведьмы плескался панический ужас. Лицо ее покрывала смертельная бледность, заметная даже под толстым слоем «штукатурки». Намазанные губы мелко подрагивали. Она не двигалась и не пыталась спастись бегством. Похоже, оцепенела от страха[32].

«Сука еще та, но… пусть живет. Будет свидетельницей очередного злодеяния Кости Свистова», – мысленно определился я. Встал, шагнул к Тотомаде и костяшкой большого пальца правой руки ударил ее немного ниже уха. Потеряв сознание, потенциальная свидетельница повалилась на пол рядом с трупом Зиновьева-старшего. Я посмотрел на часы. До возвращения сортирных «восковых фигур» в нормальное состояние оставалось ровно четыре минуты. «Хватит развлекаться», – решил я. Одной рукой взял за шиворот труп Зиновьева, второй (за короткую прическу) Ирину Тотомаду. Завернул за известный читателю угол и положил оба тела вплотную к банкетным дверям – одно на другое. (Сами двери открывались наружу.) «Если кто захочет выйти раньше срока, надо сперва груз отодвинуть. А он – тяжелый. Особенно дохлый боров. Пока провозятся – козлы в туалете успеют очнуться», – удовлетворенно подумал я, рысью припустил по направлению к подвалу. И вскоре присоединился к Зяблику, контролирующему лестничную площадку с трупами фондовых охранников.

– Остальные, с фигурантом, уже внизу, – перехватив мой вопросительный взгляд, доложил бывший контрразведчик и, не удержавшись, добавил в сердцах: – Однако воняет оно – не приведи Господи! Куда хуже, чем сточные воды!

– Привыкай, – буркнул я. – Наши будущие «объекты» ничуть не лучше…

Группа в полном составе дожидалась нас в подвале. У их ног лежал застегнутый на молнию пластиковый мешок с господином Фуфелом. Пленник вел себя смирно и лишь тихонько, тоненько икал.

– Второй, Третий – пошел! – заперев дверь изнутри, шепотом скомандовал я.

Стриж с Гусем, подхватив мешок, шустро «нырнули» в тоннель.

– Третий, четвертый – пошел!

Воробей и Зяблик последовали за ними.

Оставшись в одиночестве, я достал из кармана плоскую коробочку размером с портсигар. Вдавил кнопку активации и бросил зажигательное устройство последней модели в скопление ящиков с богохульными «шедеврами». Они («шедевры») мгновенно занялись веселым, ярким пламенем.

– Отлично, – шепнул я, спускаясь вниз по лестнице и задвигая за собой люк. Воробей, Гусь и Зяблик (уже снявшие маски) стояли внизу рядом с икающим мешком. Стриж отсутствовал. (В его задачу входила последняя перед подъемом на поверхность проверка тоннеля.)

– Г-г-где мы? – вдруг осмелился заскулить старший жрец «Амадеуса».