— Потому что ты дура, — хмыкнула она.

— Не понимаю своего счастья?

— Наоборот, — возразила Эмма. — Вбила себе в голову, что должна принести себя в жертву — грядущей войне, своему отцу, нашей стране. А о себе не подумала. Поверить не могу, ты же наяна, которой дали право выбора. Да был бы он у меня в свое время…

Грустно усмехнулась, посмотрев на нее. Легко судить со стороны."

"— Я хочу помочь…

— Себе помоги, глупая!

— Я принцесса и должна…

— Ты никому ничего не должна! — не выдержала Эмма. — Твой отец должен! Его советники должны! Твой брат, наконец, но он, слава богине, как и твоя сестра, против этого брака! Аты вбила себе в голову, что без твоего участия мир рухнет.

Политика родилась задолго до тебя, моя милая, и взваливать ее на свои хрупкие плечи совершенно незачем. Пусть мужчины решают, а ты наяна! Вот если тебе вздумается на поле боя выйти — я тебе и слова не скажу и нужные зелья приготовлю, но личная жизнь у любой женщины, тем более наяны, должна быть счастливой. И зависеть от ее желания, а не от требований сумасшедшего отца!

— Бабуля!

— Я много лет бабуля, но в глупости меня даже в десять никто не обвинял, а ты и в восемнадцать дура!

— Эмма!

— Что? Правда глаза колет? Знаю я про твоего полудракона, не нравился он мне никогда, зато мою дочь спас.

Даже если с ним не получится, пойми, это не повод губить свою жизнь!

Ого, а бабуле-то кто проболтался? Неужели мама?

— Я пытаюсь…

— А теперь осознай то, что я сказала, — припечатала Эмма. — И посмотри на свою сестру. Даррен мне тоже не нравится, но Лекса счастлива, и с мужем ей определенно повезло.

— Богиня, что я слышу! — в проеме двери возник брат в парадном костюме и даже с уложенными волосами.

А то они у него вечно растрепанные. Как у Берта… — Колючка, эта женщина, которая по совместительству твоя бабуля, меня похвалила!

— Не тебя, — отпихнув мужа, на пороге показалась Лекса в очаровательном ультрамариновом платье. Все-таки синий — наш цвет, и к глазам очень подходит. — Это она мой выбор похвалила. Видишь, я не прогадала, выйдя за тебя замуж.

— Конечно, она же всегда этого хотела. Правда, потом она хотела, если мне память не изменяет, моей смерти до последней капли крови…

— Даррен! — возмутилась Эмма.

 — Кто старое помянет — тому зельем в глаз! Отговорил бы лучше сестру от неудачного замужества. На ней же лица нет!

Даррен поднял бровь:

— Альяна, быстро возвращай лицо на место, бабуля недовольна.

— Змей, прекрати! — вмешалась Лекса.

— А что я такого сказал?

Глаза невыносимо защипало. Если я уеду в Лионию, как же мне будет не хватать их перепалок, мудрых советов и всего остального… С Алексаной мы не были так близки, и Лексу она не заменит.