– Скажите, что тогда сказала врач на УЗИ? Что с моим малышом?

Ясно теперь, за что она слезы льет. За ребенка.

– Все нормально с ним.

– Не правда. Вы все мне врете!

Со всей дури бросает в меня подушку и начинает рыдать, закрыв лицо ладонями. Тут же ловлю эту чертову подушку и хочу уже придушить эту сучку ею, но меня сдерживают женские слезы. Впервые. Илана начинает реветь. Сильно, горько, заливисто.

– Илана, не плачь.

Нихрена не слушает. Рыдает так, словно я сейчас режу ее ножом, без анестезии притом. Ее плечи содрогаются от всхлипов, и я блядь, уже не знаю, как это остановить.

Ее нельзя трогать, чтобы не навредить ребенку. Орать на нее тоже нельзя. Наказать тоже. Сучка. Мне надо ее успокоить. Срочно.

Пытаюсь придать голосу все свое терпение. Сделать его менее резким, но выходит откровенно хреново.

– Успокоилась!"

"Ревет ничуть не меньше. Руками закрыла лицо. Чтоб меня не видеть. Проклятье. Подхожу вплотную, и перехватываю ее за запястья, чтоб видела меня. Хочу успокоить, но это срабатывает, как мина.

Птичка, точно озверевшая кошка, отталкивает меня, вырывая свои руки. Откуда только столько силы в ней враз взялось? Руками меня по груди колотит, драться совсем не умеет, но похоже, это ее не останавливает.

– Не трогайте! Вы убиваете меня и мое дитя. За что?! Что я вам сделала? За что… вы мне мстите?

Срываюсь и за руки ее хватаю. К кровати прижимаю, за секунду наваливаясь сверху. Чувствую ее упругую грудь и запах цветочный. Фиксирую не сильно, но достаточно для того, чтобы перестала уже брыкаться, как ненормальная, и не навредила себе.

– Успокойся! Блядь, да успокойся, я сказал! Илана, мать твою! Посмотри на меня.

Ловлю ее лицо рукой, заставляя посмотреть себе в глаза.

Она точно дикая в этот момент. Вообще не сказать, что тихоня. Зрачки расширенные, бешенные, глаза блестящие. Аж шипит вся, так сильно злиться и переживает.

– Никто тебя и ребенка нашего не убивает, и убивать не собирается. Поняла меня? Поняла?

Всхлипывает только. Ее прозрачные слезы стекают к вискам. Не верит она мне. Ни единому моему слову.

Выдыхаю. Надо спокойнее. С ней так не работает.

Немного ослабляю хватку. Не хочу сделать ей больно. Провожу рукой по лицу, заправлю светлые волосы за ухо. Стараюсь не думать о том, в какой я позе сейчас, иначе никакие слезы уже ей не помогут.

Я сижу на Илане сверху, придавив ее бедра своими, стараясь не задеть живот. Она, точно птичка трепыхается подо мной, но в какой-то момент затихает и смотрит прямо на меня. В ее глазах ловлю океан слез. Проклятье.

Приглушаю голос, чтобы малышка перестала так сильно трястись.

– Девочка, тебе нельзя так волноваться, чтобы не навредить ребенку. Врач сказала, что ты слабая, но если будешь хорошо питаться и выходить на улицу, все будет нормально.