Не помню, когда спал, но похоже, и сегодня это мне не грозит. Поведение этой капризной девчонки окончательно выводит меня из себя.

Отпускаю Валентину и иду к Илане. Мне надоели ее закидоны и капризы. Дочь Озерова будет меня слушаться, хочет она того или нет.

Отворяю дверь ее комнаты и вижу темноту. На улице почти ночь, а она даже свет не включает. Сидит, как сурок, в темноте, мать ее. Не верю, в то, что она спит.

Включаю свет и замечаю худую фигурку, лежащую на кровати. Взгляд сразу падает на красивые бедра, длинные ноги и аппетитную попу, едва ли шортиками прикрываемую. Майка тоже короткая, оголяющая шею и плечи.

Похоже на пижаму. Сглатываю. Член уже встал. Зашибись просто.

Птичка повернута к стене. Не спит она нихрена. На мое появление быстро под одеяло забирается, закутываясь в него, как в кокон. Подхожу ближе.

– Повернись. Поговорить надо.

Ответом, конечно, служит тишина. Сжимаю кулаки так сильно, что те аж трещат. Из еще незаживших сбитых костяшек начинает выступать кровь.

По ее дыханию улавливаю, что волнуется. Илана прекрасно слышит меня, но смеет игнорить.

Руки так и чешутся наказать ее непослушную задницу, но понимаю, что нельзя ее трогать.

Сейчас вот вообще нельзя, судя по словам дока. И волновать тоже нельзя, а то ребенка моего точно скинет.

Делаю глубокий вдох. Мне надо успокоится и перестать думать о ее теле.

– Илана, если ты сама не повернешься ко мне, мы все равно поговорим. Но тебе будет больно.

Пугалка действует безотказно. Птичка быстро поворачивается и я вижу, что за эти два дня она стала еще более худой. Синяки вон, реально уже сверкают под глазами красивыми. Проклятье!

Как же хочется мне ее хорошенько встряхнуть. Сбить спесь эту ее глупую, но куда там.

Она шарахается от одного только моего вида.

Илана сидит, опершись о подушку спиной и подогнув ноги в коленях. Успешно сверлит пол глазами. Тень от длинных ресниц падает ей на лицо. Глаза снова красные, словно ревела она весь этот день.

Складываю руки в карманы. Нам надо поговорить. Нормально поговорить. Хоть один раз.

– Что такое? У тебя болит что-то?

– Нет.

Хотя бы отвечает жестами. Уже хорошо.

– Какого хрена ты не ешь?

– Я не хочу.

– Ребенок хочет. Что ты, как маленькая?

– Я не маленькая! Вы вообще обо мне ничего не знаете!

Набираю больше воздуха.

Он мне сейчас ой как нужен. Она словно специально меня выводит. На прочность проверяет. Ведет себя, точно ребенок. Черт, да она и есть ребенок. Хоть ей и девятнадцать уже, Илана просто маленькая избалованная девочка. У нас пятнадцать лет разницы, и сейчас это особенно сильно ощущается.

– Илана, или ты говоришь, почему весь день ревела, или будешь сидеть тут до посинения. Под замком.

Выжидаю, но птичка молчит. Отвернулась от меня. Обняла себя руками, но в какой-то момент она начинает говорить. Жестами.