Я должна отругать его или что-то в этом роде, но я кажусь счастливой даже для своих собственных ушей.

Я даже не помню, когда в последний раз была счастлива, или счастье означает просто сидеть у кого-то на коленях и чувствовать, как он гладит тебя по щеке.

Нет, не кто-то. Он. Ронан.

Его губы изгибаются в ухмылке.

— Ты все равно пришла. — я усмехаюсь. — Теперь, belle — красавица, пришло время для твоих признаний.

— Моих признаний?

— Не думай, что я забыл. Что ты сделала не так?

Говоря это, он гладит кожу моего запястья и проводит другим большим пальцем возле моей губы, но недостаточно близко, чтобы коснуться ее.

— Я не знаю, — бормочу я.

— Конечно, ты знаешь. Ты просто не хочешь этого говорить. Но ты должна, belle — красавица.

— Что, если я не хочу?

— Тогда мы просто будем продолжать кружить в бесконечном порочном круге. Я в таком же дерьме, как и ты.

— Отлично. Это об Агнусе и о том, как я отказалась отпустить, когда ты сказал мне.

— Почему ты этого не сделала?

Я прикусываю нижнюю губу и пытаюсь отвести взгляд, но он возвращает меня назад, крепко сжимая мой подбородок, отчего мои бедра сжимаются.

— Почему, Тил?

У него есть манера говорить командным тоном, который превращает меня в замазку в его руках.

Это так неправильно.

И все же так правильно."

"— Я хотела увидеть твою реакцию, хорошо?

— Ты хотела увидеть мою реакцию. Мне это нравится.

— Ну, а мне нет. Твоя реакция была отстойной.

Волчья ухмылка изгибает его губы, когда он приближает меня ближе, пока его дыхание не щекочет мою кожу, горячее и близкое, так чертовски близко, что у меня сводит пальцы ног — чего никогда не бывает.

Когда он начинает говорить, то тихим шепотом.

— Чего ты хотела в качестве реакции? Жесткого секса? Повторного минета?

Моя грудь сжимается так, как это возможно только рядом с ним, но удается сохранить нейтральный тон.

— Что-то, что не имеет отношения к тому, как «каждый получит свою долю».

Его ухмылка становится шире от того, как я передразниваю его.

— Ревнуешь, belle — красавица?

— Не так сильно, как ты к Агнусу. В конце концов, он в моем вкусе. А ты нет.

Он рычит глубоко в горле.

— Не упоминай больше имя этого ублюдка. Я не выше убийства. Я серьезно. Я даже консультируюсь с Ларсом о том, как это скрыть.

Это почему-то заставляет меня улыбнуться, но я быстро маскирую это.

— Других девушек тоже нет. Я не выше убийства. Я серьезно.

— Ты чертовски сумасшедшая — конечно, нет.

Это заставляет мои плечи опуститься. Меня называли сумасшедшей, фриком и отродьем сатаны больше раз, чем я могла сосчитать, но по какой-то причине я не хочу, чтобы Ронан называл меня так.

— Ты думаешь, что я сумасшедшая?

Мой голос едва громче шепота, и я ненавижу это.

— Я так не думаю. Я знаю это.