Он скользит рядом со мной, сжимая книгу под названием «Калила и Димна» с иллюстрациями животных.

— Интересная книга, — говорю я.

— Я знаю. Наконец-то получил свой экземпляр. — он указывает на мой телефон. — Но это не так интересно, как твоя статья.

Я снова перевожу взгляд на телефон. Смерть и Страх во Время Войны.

Я заставляю экран погаснуть не потому, что мне стыдно читать об этом, а потому, что книга Коула кажется более увлекательной.

Коул в своей форме, без пиджака, и рукава его рубашки закатаны до локтей. Со спокойным выражением лица он, кажется, одним из тех красивых книжных ботаников, которыми девушки восхищаются издалека.

По другим причинам, чем Эйден. Парню моей сестры все равно — совсем. Коул нет, но в бесстрастном плане.

Когда я появилась в КЭШ, он первым подошел ко мне и заговорил со мной так, будто мы знали друг друга всю жизнь. Мы также разделяем определенные... тенденции.

Хотя наши взаимодействия легки и не вызывают тревоги, я знаю, что у Коула всегда цель в рукаве.

Однажды он сдал меня, и если он думает, что я этого не поняла, то он не знает, с кем имеет дело.

Возможно, я не так хороша в обмане, но я знаю, как заманить кого-то на поле боя.

— Расскажи мне о своей книге, — говорю я.

— Это старые сказки, или, скорее, басни, переведенные на арабский, а затем на испанский в двенадцатом веке.

Он открывает первую страницу, пробегая пальцами по словам.

— О чем там говорится? — я указываю.

— Философия, изложенная в форме животных. Например, лев это король, есть ещё другие животные, представляющие разные роли.

— Например?

— Бык и буйвол. Как думаешь, что они собой олицетворяют?

— Хитрость? Силу?

Его губы изгибаются в легкой улыбке.

— Возможно. У каждой басни есть цель.

— Точно так же, как у каждой фигуры в шахматах и домино?

— Именно.

Я поднимаю бровь.

— Эй, это похоже на всю эту школу.

Он повторяет мой жест.

— Возможно. Мы все выполняем свою роль.

— Какую роль я играю в твоей игре, Коул?

— Ого. — он делает вид, что застигнут врасплох. — Ты несправедлива ко мне, Тил.

— А что насчет твоей несправедливости? Думаешь, я не знаю, что ты рассказал Ронану о клубе?

— Почему ты решила, что это я?

— Ты единственный из школы, кого я там видела. Не нужно быть гением, чтобы понять.

— Не единственный. Есть еще кое-кто, о ком ты забываешь.

— Это кто-то другой не рассказал бы Ронану.

Его губы снова изгибаются.

— Как ты можешь быть так уверена?

— У меня с ней была сделка. Кроме того, ты единственный, кто играет в игры.

— Принято к сведению. — он переворачивает страницу, словно читал ее все это время. — Однако, в мою защиту, Ронан все равно бы понял, поэтому я подумал, что мог бы рассказать ему и получить благосклонность.

— Он бы не понял этого, если бы ты ему не сказал.

— Ох, он бы понял. Ронан похож на собаку — дрессированную.