— Пожалуйста, продолжай. Приношу извинения за свое неадекватное поведение.

Папа, должно быть, чувствует сарказм в моем чересчур шикарном тоне, но отмахивается.

— Мы здесь, потому что нам с твоей матерью нужно, чтобы ты кое-что узнал.

— Еще одна поездка? — я усмехаюсь. — Ох, подожди — на этот раз Мальдивы?

— Ронан...

Мамины глаза опускаются вниз, и я жалею, что не могу как-нибудь ударить себя по яйцам. Удар должен был быть направлен на отца, а не на нее. Это он всегда куда-то ее увозит.

— Ронан, — ругается отец.

Я встаю.

— Меня не интересуют твои пункты назначения, отец. Ларсу это интересно.

— Но разве тебе не нужны даты? — отец огрызается в ответ. — Чтобы ты мог устраивать свои бесконечные вечеринки.

— Ларс... — я недоверчиво смотрю на него. — Ты чертов предатель.

— Язык, — ругается отец. — И я говорю с тобой, а не с Ларсом. Ты действительно думал, что что-то может происходить под моей крышей, и я ничего об этом не узнаю?

Да, отец. Это уже, блядь, произошло.

Мне требуется все мужество, чтобы не пялиться на Эдуарда. Я пытаюсь стереть его из жизни.

— Что ты пытаешься доказать всеми этими вечеринками, Ронан? Выпивкой? Травкой? Алкоголем? — голос отца с каждым словом становится все более смертоносным. — Ты думаешь, что ты ребенок?

— Больше нет, — говорю я, и на этот раз мои глаза скользят к Эдуарду.

Он ерзает на стуле, разглаживая галстук.

— Успокойся, Эдрик, — улыбается он, словно пытаясь снять напряжение.

Пошел он.

И пошёл отец.

И даже Ларс, гребаный предатель.

— Прекрати. — голос мамы становится ломким. — Пожалуйста.

Через секунду папа оказывается рядом с ней, хватает ее за плечо.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти. У меня нет времени на семейные драмы, и если я проведу еще одну секунду в одной комнате с Эдуардом ублюдком, я воткну нож ему в горло, и вновь убийство осуждается в девяноста девяти процентах культур.

— Ронан, не уходи, — умоляет мама.

— Я поговорю с тобой позже, мам.

— Нет никакого позже. — громкий голос отца останавливает меня на полпути. — Она умирает.

Я разворачиваюсь так быстро, что удивляюсь, как не падаю лицом вниз. Слова, которые он произнес, эхом отдаются в удушающей тишине, как приговор.

Теперь я вижу их в другом свете.

Отец кладет руки на плечи матери... ее бледное лицо и слезы в глазах..

Ларс смотрит на меня с печалью...

Он знал.

Он, блядь, знал.

— Что ты только что сказал? — шепчу я.

— У твоей матери рак матки, и она всегда страдала от иммунодефицита. Рак дал рецидив год назад, и операции не помогли.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что операции не помогли? И почему я узнаю об этом только сейчас?

— Это была моя инициатива. — мама встает и чуть не падает обратно."

"Блядь.