— Почему ты молчишь, Демид?

Хватаю ее за руки, удерживаю за запястья и прижимаю к себе.

— Зачем тебе знать правду, что это изменит, Арина? Он перестанет быть для тебя отцом? Глеб допустил ошибку, но он не делал ничего, из-за чего тебе стоит перестать его уважать.

Говорю это, заставляя себя верить в собственные слова. Потому что как бы Глеб ни поступил, уверен, он считал, что действует в интересах своей семьи. И дочки, и той девицы, которую запланировал ей в мачехи.

Я с ней незнаком, и зная Глеба, подозреваю, что она ненамного старше Арины. Но это его право. И еще он имеет право на уважение дочери после смерти.

Даже если сделал все, чтобы это уважение проебать.

— Хорошо, — Арина делает попытку высвободить свои руки, и я ее отпускаю, — что я могу взять? Или нельзя ничего? Я должна оставить все им?

Им это абстрактным кредиторам.

— Вряд ли твои личные вещи пойдут в счет погашения долга. Так что можешь забрать все, что тебе нужно. Но и лишнего не бери, лучше купим новое."

"Она послушно кивает и начинает подниматься по лестнице. Такая покладистость немного пугает, но это в любом случае лучше истерик и слез.

Я к ним сейчас просто морально не готов.

Иду за ней. Арина входит в гардеробную, растерянно оборачивается.

— Демид, а как же папины вещи? Я не хочу им их оставлять. И его принадлежности из кабинета тоже. И портрет...

— А куда ты их денешь, вещи?

— В церковь отнесу, там приют для неимущих. Куда угодно, только не им...

Растираю лоб, упираюсь руками в пояс. Черт. С таким раскладом мы и за три дня отсюда не уберемся.

— Тогда давай так. Бери что нужно сейчас. Я завтра пришлю людей, они соберут остальное и привезут ко мне домой. А там ты уже разберешься.

— Мы едем к тебе? — она странно удивлена.

Как будто у нее есть еще варианты. Познающая дзен мамаша не в счет, ей плевать на дочь. Будто заново осознаю масштаб трагедии.

Девчонка в полном смысле осталась одна. Глеб был единственным человеком, которому она была нужна. Не знаю, что там с родней, насколько я помню, Покровский не поддерживал никаких родственных связей.

Конечно, останься Арина богатой наследницей, возможно, что в рекордные сроки объявилась бы какая-нибудь безутешная скорбящая тетушка. С целой толпой любящих кузенов и кузин.

И возможно Арина бы на эту внезапно вспыхнувшую любовь повелась.

Но в сложившейся ситуации вряд ли кого-то она заинтересует. И к лучшему. Чем скорее об Арине Покровской забудут, тем безопаснее будет для нее.

Снова та же мысль царапает мозг. Чем скорее Арина перестанет быть Покровской, тем лучше.

Тем временем Арина складывает в чемодан вещи, косметику, ноутбук.

— Достаточно. Остальное привезут завтра, — закрываю чемодан, беру Арину за руку. — Пойдем.

Выходим в холл, она выдергивает руку, разворачивается.