«Что я там не видел?» — красноречиво спрашивают они под вопросительно выгнутыми бровями.

Еще одно движение кадыка, очередная порция виски стекает вниз, а я слежу за всем этим с плохо скрываемым интересом.

Демид прав, он видел гораздо больше. Разведенные в стороны ноги, отодвинутую полоску белья, а под ней...

Все. Все он там видел.

Краска бросается в лицо, щеки вспыхивают. Хочется прижать к ним ладони, чтобы хоть немного остудить, но я подавляю порыв."

"Не хочу, чтобы Демид догадался по моему лицу, о чем я сейчас думаю.

Ольшанскому тем временем надоедает ждать. Он делает глоток, встает с дивана и подходит с бокалом в руке практически вплотную. В ноздри проникает запах дорогого мужского аромата, смешанного с алкоголем и еще чем-то неуловимым.

Снова с трудом подавляю очередной порыв, на этот раз чтобы не зажмуриться.

Разве можно быть таким... притягательным?

— У тебя как будто со слухом все нормально было, — Демид облокачивается о стену, нависая надо мной. — Ты меня вообще слышишь? Или я слишком сливаюсь с диваном?

Это шутка, понимаю, что должна как-то отреагировать. Слабо улыбаюсь, оглаживаю платье. А на шее цепочкой вспыхивают ожоги, оставленные испытывающим взглядом черных глаз.

Что это? Что происходит?

Что он со мной делает?

И разве это законно вызывать такие чувства?

Внутри то холодно, то жарко. Меня то окунает в ледяную воду, то выбрасывает в жаркую пустыню, прямо в горячий песок.

Вновь облизываю сухие губы, поднимаю глаза на Демида.

— Я принесла вашу футболку, — сипло говорю и указываю глазами на пакет, который прижимаю к себе. — Я... Я ее постирала...

— Принесла, давай, — Ольшанский забирает пакет, причем я зачем-то за него цепляюсь до последнего, и небрежно бросает на диван. — Будешь?

Он протягивает бокал, в нос бьет крепкий запах дорогого виски. Папа тоже его любит, но я не пробовала ни разу. Не хотелось.

Для Ольшанского исключения делать не собираюсь, отрицательно трясу головой.

— Точно?

Теперь трясу утвердительно.

— Спасибо, Демид, я не пью.

Он не выглядит разочарованным, хотя пытается сделать вид.

— А я так обрадовался, что ты пришла. Думал, сейчас напьемся. Такое настроение хуевое.

— Вам его кто-то испортил? — изображаю участие, а сама лихорадочно придумываю, куда деть руки так, чтобы смотрелось естественно и не наигранно. — Кто, если не секрет?

— Да, в городе хватает уебков, — дипломатично отвечает Демид. — Если назову имя, тебе это ничего не даст. Так что, составишь компанию?

Он приподнимает бокал, и я киваю.

— Хорошо. С кофе.

Ольшанский усмехается, но наконец-то перестает нависать. Отталкивается от стены и отставляет бокал.

— Ладно, как хочешь. Иди мыть руки, пока я буду варить кофе.

Он отступает, я сглатываю и заставляю себя сдвинуться с места.