Но только не с Айдаровыми.

Наверное, они просто привыкли.

Сверлят меня злыми глазами, но держатся. Не в их интересах меня сейчас посылать.

— Ты бы лучше не нарывался, Демид, — Руслан упирается локтями в стол. — Сам видишь, что твой Покровский перегибает палку.

— А ты бы меньше выебывался, Айдаров, — советую ему, — может, сойдешь за умного.

— Не понимаю я тебя, — качает головой Рустам, — какого хера ты так за него вписываешься? Ты видел, с кем он сейчас спелся? Он на дно пойдет, и тебя с собой потянет.

— Я тридцать лет живу без вашего понимания. Думаешь, что-то изменилось?

— С ним невозможно разговаривать, — поворачивается Руслан к брату. Тот молча барабанит пальцами по столу.

Оба Айдарова явно на взводе и явно держатся из последних сил. В детстве они были больше похожи, сейчас Рустам здоровее Руслана, шире в плечах и крепче. Руслан в очках, у него проблемы со зрением.

Хорошо, что все эти проблемы не мои.

— Не я вас сюда позвал, — выпрямляюсь. — А теперь послушайте меня. Тот самый день, когда вы наконец поймете, что в этом мире вы не самые хитровыебанные, станет вашим звездным часом. Надеюсь, я до этого доживу.

Руслан порывается что-то сказать, но я не даю. Упираюсь в стол раскрытыми ладонями.

— Если Покровский откажется от тендера, конечными выгодополучателями будет ваша компания. Можете начинать бить себя в грудь и доказывать, что это не так. Я готов перечислить все ваши прокладки с размерами уставных капиталов, датой регистрации и учредителей с директорами поименно, — пресекаю жестко и поднимаюсь из-за стола. — А если вы думаете, что это могу сделать только я, то вы идиоты вдвойне. Сказать, что вы меня разочаровали, ничего не сказать.

Разворачиваюсь и иду к двери. Вот сейчас Рустам крикнет, что я долбоеб.

— Демид, — слышу за спиной раздраженное, — не надоело долбоеба изображать?

Пожимаю плечами и продолжаю идти. Сейчас Руслан окликнет и предложит долю. Но прежде выдаст, как им тошно со мной иметь дело.

— Демид, подожди, — зовет Руслан и негромко добавляет: — Как же ты заебал...

Разворачиваюсь.

— Десять процентов, и ты гарантированно отстраняешь Покровского.

Поворачиваюсь обратно. Что-то Рустам долго не вмешивается.

— Двадцать, — иду, а вдогонку летит: — Хер с тобой, двадцать пять.

О, вмешался. Снова останавливаюсь, но говорю, обращаясь к стенке.

— Вы забыли, мальчики. Ольшанский меньше чем за пятьдесят процентов не работает. А с вами не работает в принципе, — и открываю дверь.

— Ну и иди нахуй, — слышу психованное и улыбаюсь даже когда иду по коридору.

***

Сажусь за руль и выдвигаюсь в сторону дома. Конечно, мне больше хотелось не улыбаться, а набить им обоим ебальники.

Но я не могу. Нельзя. Эти два говнюка Айдарова мои братья. Родные, по отцу. И по совместительству мои враги.