И про Уно тоже. Я его видела несколько раз, милый улыбчивый парень. Он в реанимации?

— Ты бы хоть изредка мозги включала, Покровская, — презрительно цедит Богдан, — тебя использовали как презерватив и выбросили. А ты можешь и дальше верить, что Демид заказал Глеба. Разве что для собственного успокоения.

— Я хочу уйти, — повторяю твердо. Не собираюсь перед ним оправдываться и спорить. Тем более обвинять Демида. Он сам признал, что пользовался услугами киллера, но его охране об этом точно знать не следует.

— Вали, — Богдан отходит в сторону, его напарники стоят рядом с каменными лицами, — и если ты исчезнешь до того, как у нас получится вытащить Демида, будет лучше для всех.

Выхожу из дома, сажусь в машину, еду в первый попавшийся отель. У меня карта с деньгами Демида, но я знаю, что буду делать дальше. Дожидаюсь утра, сидя на не расстеленной кровати, и как только на часах показывает восемь, набираю номер, записанный в отцовском ежедневнике на последней странице.

— Доброе утро, Иосиф Ааронович, это Арина Покровская. Вы поможете мне продать машину?

Глава 35

Арина

— Вообще-то она стоит дороже, деточка, — говорит Иосиф Ааронович извиняющимся тоном, но я не даю договорить.

— Все хорошо, не расстраивайтесь, — успокаиваю пожилого мужчину, — эта сумма вполне меня устраивает.

Я счастлива, что получилось продать «Порше». Сама не ожидала, что так легко расстанусь с папиным подарком, но когда ее забирали, в душе ничего не шевельнулось.

Возможно, мне теперь просто есть с чем сравнивать.

Иосиф Ааронович Циммерман — нотариус, с отцом они знакомы давно, раньше папа проводил через него все свои сделки. Но затем Иосиф Ааронович попал в больницу с инфарктом и отошел от дел. Папа иногда ездил его навещать, один раз даже брал меня с собой, я тогда была школьницей.

Сейчас Иосиф Ааронович седой сгорбленный старичок, и при этом он очень сокрушается, что не может ничем помочь.

— Что поделать, деточка, я как та засохшая ветка на дереве. Висит бесполезная пока не отвалится.

— Иосиф Ааронович, — понижаю голос, — а что по моей просьбе?

— Я узнавал, — старик тоже понижает голос до шепота, — пока глухо.

— Но почему? Ему не разрешены свидания?

— Нет, не поэтому, — качает головой Иосиф Ааронович, — он вроде сам отказывается.

Циммерман говорит без какого-либо подтекста, а я все равно вспыхиваю. Демид не желает меня видеть. Но я же хочу помочь!

— А ваш внук что говорит?

— Ольшанский отказался от его услуг.

Опускаю голову, чтобы не было заметно, как у меня горят щеки. Демид упорно отказывается от свиданий со мной, выгнал лучшего в городе адвоката — Илью Циммермана. Я не верила, что у деда получится его уговорить, потому что сама слышала, как Илья Ааронович кричал у него в кабинете.

— Я не полезу туда, дедушка, даже не проси.