Мир мучительно замирает, пока я захлебываюсь от забытых ощущений и сокращаюсь в судорожном пульсирующем удовольствии.

Для меня исчезают краски и звуки, я слепну и глохну. И даже когда оргазмические спазмы утихают, все еще продолжаю сжимать стенки влагалища, оплетая руками крепкую мужскую шею.

— Моя сладкая, моя охуенная, — шепчет Демид, медленно во мне двигаясь.

Сладкая нега внутри отдается мелкой дрожью в конечностях. Разлепляю веки, смотрю на нависающего надо мной Демида. В его напряженном взгляде столько всего намешано — и ожидание, и желание, и незнакомая прежде нежность.

Обхватываю его лицо руками и прижимаюсь губами к губам.

— Я тебя люблю, Демид.

Мужчина во мне замирает. Взгляд из напряженного меняется на изумленный, в нем мелькает боль и еще что-то мне неизвестное. Отпускаю руки, обмякаю под ним.

Демид отмирает и кончает в меня несколькими яростными, жесткими толчками, сопровождая оргазм рваными, хриплыми стонами.

***

Демид

Я в нее кончил. Девчонка мне в любви призналась, и я тоже, сука... Признался.

Может, если бы смолчала, если бы отвернулась, а не смотрела так. В самую, блядь, душу.

Я бы сдержался, вышел из нее и кончил на грудь или на живот.

Не в первый раз в доме заканчиваются презервативы.

А здесь как перемкнуло. То ли инстинкт собственника включился, то ли продолжателя рода, то ли еще хера какого. На адреналине. Но я полностью потерял над собой контроль.

Все стало неважно. Кроме той, что подо мной была, в которую я вколачивался в полубезумном состоянии. Которую так долго хотел, что когда дорвался, обо всем на свете забыл.

Теперь нависаю над ней сверху, смотрю на распахнутые глаза с подрагивающими ресницами. На бисеринки пота на висках — заездил я девочку, вон как тяжело дышит с непривычки.

На распухшие, закусанные почти до крови губы.

Провожу по ним большим пальцем, чтобы еще краснее казались. Наклоняюсь и целую, но уже не так, будто загрызть хочу. А бережно. Моя же девочка, значит ее теперь беречь надо. В перерывах между заездами...

Упираюсь на локти и еще немного в нее толкаюсь — просто потому что выходить не хочется. И судя по не до конца упавшему члену, может и не придется.

Арине тоже нравится, ерзает подо мной, глазки прикрыла. Кайф такой, я уже забыл, что так может быть, когда отключаешь мозг и улетаешь.

Наверное, в самом начале только, когда я совсем зеленый был, года на три младше Арины. Пока еще не смотрел на всех без исключения женщин как на способ удовлетворения похоти.

Снова смотрит, и так сука беззащитно, что одновременно и укрыть собой хочется, и трахать до изнеможения.

— Демид... — одними губами проговаривает. И замолкает, смотрит выжидающе.

Ждет, что я скажу в ответ. Порция спермы в обмен на признание в любви так себе ответочка. Даже если эта сперма высококонцентрированная.