Я б ему сорок восьмой взяла.

— Не знаю. Думаешь?

— Да. Он, конечно, подкачанный, но кость мелкая.

— Ну как знаешь, Тань. Тебе виднее. Ты у нас продавец. Только заверни покрасивее.

— Балуешь мужика. Это он должен тебе подарки дарить.

— Ну чего сразу — балую. Двадцать третье февраля, а он военный. Надо что-то подарить.

— Зажигалку и хватит. А то ползарплаты ему на костюм спустила. Ладно, пойду посмотрю его размер, у меня на складе остался. Вот, последний… Ну что там? Когда детей рожать думаешь? Бабий век короткий, и мужика держать за яйца нужно.

— Вот… как командировки закончатся у Сергея, так и подумаем о ребеночке.

НЕ хотим пока.

— Ты не хочешь или он? Ой, Катька, я тебе так скажу — мужик, который от своей бабы сына не хочет ну или дочь, говнистый мужик, и гнать его в шею надо. Не любит, значит. Они ж свое всегда пометить и помножить хотят.

— Ну почему сразу — не хочет! Я же сказала, командировки у него. Все. Давай костюм, и пойду я.

— Не злись… Огнев твой видный мужик. Тот еще… ну сама понимаешь. Таких надо сразу к юбке привязывать

— А что, ребенком привязать можно?

— Ну… нельзя, конечно, но все же шанс, что никуда не слиняет, повышается.

На, держи свой костюм. И рожай давай. Я такие милые вещички на младенцев из Турции привожу. Загляденье. Скоро из Китая товар попрет. Будет и дешево, и красиво. Забегай, если что».

Еще раз на размер посмотрела. Кофта та же. Я хорошо ее помнила. Наверное, все же ошиблась Танька. И принесла другой размер, а я и не заметила. Закинула вещи в машинку и еще раз вспомнила наш разговор. Потом я часто покупала у нее. Она размер запомнила… Только было это давно, и после «смерти» Сергея я больше с Танькой не общалась. Я ни с кем не общалась почти.

"

"Пока готовила на кухне, мысль не давала покоя… мысль насчет размера. Я снова и снова вспоминала наш разговор, и мне почему-то начало казаться, что я могу ошибаться. Не окончив резать оливье, я пошла быстрым шагом в комнату. Открыла последний ящик со старыми бумагами и нашла записную книжку. Было время, когда я записывала все в блокнот. Потом появился дешевенький сотовый, и номера хранились в нем, но по старинке я все же выписывала их на бумагу.

Полистала блокнот, нашла номер. «Танька Турция». Набрала… Черт, семь лет прошло. Может, у нее и нет домашнего номера уже.

У многих теперь его нет. Оставалась надежда, что Таня с бабушкой жила, и бабушка точно могла еще пользоваться телефоном. Как моя соседка Глафира Аркадьевна.

Мне ответили почти сразу. Старческий голос произнес: «Алло».

— Алевтина Ивановна?

— Да. Слушаю.

— Это… это Екатерина вас беспокоит. Катя — одноклассница Тани, если помните.

— Аааа, Катюша. Конечно, помню. Такая девочка хорошая с русой косой. Помню. За военного вышла… Ох, прости. Слышала про горе твое. Упокой Господи…

— Нет, нет.