Дикое желание быть им любимой и так же дикий страх, что он даст мне надежду и… опять скажет, что нам нужно пожить раздельно.

Но в то же время взгляд скользит по его шрамам, по его вздувающимся на руках мышцам, по сильному затылку. Заросшему и требующему стрижки. И мне до боли в костяшках хочется к нему прикоснуться.

— Подержи вот здесь.

Взял мою руку и приложил к плитке, слегка балансирующей на зыбком, скрепляющем материале. Посмотрел на меня и усмехнулся.

— Ты словно дьявола увидала. Такой жуткий?

Отрицательно качнула головой, а он ловко замешивал еще раствор в тазу, волосы упали ему на лицо, мешая смотреть, и я невольно убрала их назад.

Он тут же вскинул голову, глядя на меня снизу вверх. Приподнялся на колени и вдруг рывком обнял меня, пряча лицо на моем животе, сильно сдавливая меня руками. Потом молча потянул вниз, к себе…

Какие-то доли секунд, и я просто потеряла разум. Нет сил оттолкнуть, нет сил сказать ему «нет». Я просто сдалась. Так безжалостно обреченно. И застонала, когда его губы нашли мой рот. Внутри меня разлетелось на осколки желание сопротивляться, дать отпор, отвергнуть.

Я зарылась руками в его волосы и со стоном ответила на поцелуй. Яростно и жадно обхватывая своими пересохшими губами его губы, притягивая к себе.

Его руки срывают с меня домашнее платье, стягивают с плеч, вниз, обнажая мою спину. Схватил меня за талию и усадил на себя. Чувствуя промежностью его вздыбленный член, жесткую ткань штанов.

— Всеее… не отпущу… не могу, понимаешь? — шепчет страстно мне в рот и сдирает платье еще ниже. Я больше не я. Не могу себя взять в руки. Я сдавливаю его бедра коленями, и сама ищу его наглый язык, чтобы сплести с ним свой.

Боже… я на себя не похожа. Я как наркоманка, которая трясется от его шепота, от его порывистых движений. Какими-то призрачными оттенками сомнений… а что, если это не он…

— Я не могу… — с отчаянной мольбой, надеясь, что отпустит.

— Можешь… — так многозначительно пошло, и снова эти наглые пальцы, которые знают, что творить с моим телом. И оно запомнило… оно откликается адским жаром.

— Не могу…

— Тогда скажи мне нет…

Хрипло шепчет и ласкает. Так умело… и под его пальцами рвутся все те тросы-сомнения. Его голос и это сладкое, быстрое проникновение внутрь, ожидаемое и желанное.

— Скажи, — толчком посильнее, поглубже, — мне, — губы обхватывают сосок и втягивают сильнее в рот, — нет!

Но вместо нет я так развратно насаживаюсь на его пальцы, трусь о них, улавливая знакомое уже томление и начинающуюся пульсацию. Выдохнула его имя, безотчетно впиваясь своим задыхающимся ртом в его губы.

— Не могу…

— Сказать нет?

Переспрашивает, но я его не слышу. Я вся превратилась в комок оголенных нервов. Бесстыжая, развратная.