Глава 22

Меня отвезли на служебной машине генерала. Все было сделано очень быстро. Он куда-то позвонил, и уже через пятнадцать минут меня забрал его водитель на личной машине Павлова.

Когда приехали к высокому забору, обнесенному кольцами колючей проволоки, стало не по себе. От понимания, что того человека, которого я еще совсем недавно обнимала, называла своим, клала голову ему на грудь, заперли в этом сером здании с вышками по периметру и… возможно, больше никогда не выпустят. Человек всегда пытается найти равновесие с самим собой, договаривается со своим разумом, с сердцем, ищет компромиссы.

Я пока не знала, что мне искать… Я была полностью дезориентирована. Как будто землю выбили из-под ног, и я бесконечно падаю вниз.

Да… здесь навсегда закроют человека, которого я назвала своим мужем…

Мошенника. Лжеца и преступника. Этот человек втерся к тебе в доверие и врал несколько месяцев подряд, выдавая себя за другого. Это не просто ужасно — это сюр какой-то, полнейший трэш.

Мне помогли выйти из машины. Двое людей генерала проводили меня внутрь здания. Нам не препятствовали, а все переговоры вел один из сопровождающих.

И спасибо ему за это, потому что я была в таком состоянии, когда и двух слов связать не можешь. Меня обыскали, отняли шариковую ручку, сотовый телефон и ключи от квартиры. Сказали — вернут, когда буду выходить обратно.

Я шла по узкому коридору с выкрашенными до половины в темно-зеленый цвет стенами. Это сочетание белого и зеленого вызывало адскую тоску внутри. Невыносимую боль во всем теле и какое-то осознание, что я на краю жизни, что по-прежнему никогда не будет, и я никогда не узнаю, что значит счастье. Передо мной открыли комнату, лязгнули замком и впустили внутрь помещения с узкой кроватью, застеленной серым одеялом, с подушкой треугольником в изголовье, тумбочкой, невысоким столиком и двумя стульями.

На окнах решетки.

— Заключенного сейчас приведут. У вас будет три часа на свидание. Так распорядился генерал. Если что, стучите в дверь.

Я кивнула и попятилась назад к стулу, но так и не села.

— Ожидайте.

Самое страшное ожидание в моей жизни. Ведь когда я с ним прощалась, это был МОЙ Сергей. Мой Огнев. Мой муж. Отец моего сына. А сейчас… сейчас сюда войдет совершенно чужой человек.

Человек, обманувший меня, человек, неизвестно зачем сломавший мне жизнь и разбивший мое сердце. А что я скажу Тошке… как дальше буду жить с этой правдой. Как собрать себя теперь по осколкам, как вообще понять ЗА ЧТО?

Я подошла к зарешеченному окну и посмотрела вниз. На прямоугольном пятачке несколько конвоиров вели заключенных. Эти люди мало чем напоминали людей на воле. Их ссутулившиеся фигуры, шапочки, их поношенные и скукоженые ботинки внушали сожаление и какую-то презрительную жалость.