- Я не хочу, чтобы ты ссорился с родителями из-за меня, - веду носом по его небритой щеке, морщусь и касаюсь губами скулы. - У тебя же больше никого нет, кроме них."

"- Как это – нет? – возмущенно хмыкает. - У меня есть вы, и это самое главное. Викуль, как ты не понимаешь… - тяжело вздыхает и крепко обхватывает пальцами мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. - Я всегда выбираю тебя. И тогда, и сейчас, и до конца дней…

Наш поцелуй становится исцелением для обоих. Нежный, трепетный, пропитанный самыми светлыми чувствами. Пьянею от него, растворяюсь, отпускаю все переживания.

- У тебя сердце заходится, - хмурится Гордей, на секунду оторвавшись от моих губ. Чувствую на груди его широкую ладонь, накрываю ее своей. Задыхаюсь от нежности. - Плохо?

- Нет, просто перенервничала.

- Знаешь что? – бросает неожиданно, а я просто улыбаюсь в ответ. Заранее согласна на все. - Черт с ними, с вещами, потом довезем. Поехали домой?

- Домой, - повторяю, пробуя это слово на вкус. Поджимаю губы, киваю довольно и зарываюсь в объятия Гордея.

Наш дом там, где любовь.

Глава 38

Время   спустя

Гордей

- Теперь вы удовлетворены, Гордей Витальевич? – игриво лепечет Вика, пока я убираю электроды с ее обнаженной груди.

Усмехаюсь, стараясь держать откровенные взгляды и порочные мысли при себе. Рядом с ней все сложнее быть бесстрастным врачом. Она разбудила во мне мужчину, который больше не собирается засыпать.

Теперь мне есть, ради кого жить и чувствовать.

- Не ерничай, любимая, я буду беспокоиться о тебе всю жизнь, смирись, - мягко отвечаю и отворачиваюсь к кардиографу. Достав из него ленту, тщательно изучаю кривую. - Так, для твоей ситуации результаты в пределах нормы. Можешь вставать и одеваться.

- Не помню, чтобы вы так смущались и нервничали, когда снимали у меня кардиограмму в первый раз, - кокетничает Вика, испытывая меня на прочность. Грациозно встает с кушетки, прикрыв грудь руками, неторопливо дефилирует мимо моего рабочего стола. Специально заводит, зная, что в стенах клиники я кремень, но обязательно отомщу ей дома.

- Я умело это скрывал, - хмыкаю, откинувшись на спинку кресла, и провожаю взглядом изящную фигурку. - Зато видел, как стеснялась ты.

- Мне простительно, Гордей Витальевич, - подмигивает мне, прежде чем скрыться за ширмой. - Я влюблялась, - доносится тише.

- Я тоже, - признаюсь свободно, потому что больше нет нужды отвергать свои чувства.

Мы вместе, и это так правильно...

Наблюдаю за мелькающей тенью, терпеливо жду, пока Вика соберется. Мыслями уношусь в наше прошлое. В тот день, когда она смущенно пришла ко мне на прием, я вел себя иначе. Тогда я старался не смотреть в ее сторону, запрещал себе любоваться ей, а сейчас… Стоит лишь Вике показаться из-за ширмы, как перехватываю ее и, притянув к себе, впиваюсь в мягкие губы.