– Если бы время вернулось вспять и все повторилось, что бы ты сделал? Я бы поступила точно так же. Несмотря на все трудности, я бы все равно позволила бы себе полюбить тебя… А ты?"

"Краска спадает с его лица, все черты ожесточаются, взгляд каменеет и пустеет. Я словно разблокировала худшие воспоминания, и сейчас Гордей там, в прошлом… Принимает роковое решение, не сводя с меня ледяных глаз.

Вздохнув, он порывисто обхватывает мои горящие щеки холодными руками, наклоняется ко мне – и мы соприкасаемся лбами.

- Я люблю тебя, Вика, - произносит так четко, чуть ли не по слогам, что мое бедное сердце заходится диким скачем в груди. В долгожданном признании я чувствую подвох. – Люблю так сильно, что… - мягко целует меня в приоткрытые губы, поймав лихорадочный вздох, и отстраняется, чтобы сказать мне правду прямо в глаза: - Нет. Не повторил бы. Ни за что, - каждая фраза как пощечина, и я невольно зажмуриваюсь. Но теплая хватка на лице не позволяет мне отвернуться. - Я запретил бы себе вообще тебя касаться. И дело не в ней, - кивает на закрытую тумбочку, где он «похоронил» фотографию жены. - Я до сих пор боюсь дотронуться до тебя, постоянно думая о возможных последствиях. Этот страх не отпускает ни на секунду. Страх за тебя.

Взмахиваю влажными ресницами, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Накрываю его запястья дрожащими ладонями, чувствую, как под пальцами бешено бьется пульс. Сколько мы будем мучить друг друга?

- Я же в порядке, - сипло выдавливаю из себя. - И я здесь, с тобой.

Легкая дрожь проносится по телу, импульс тока пронзает позвоночник, парализует - и ноги подкашиваются.

Я тоже боюсь…

Боюсь, что он снова откажется от меня. Боюсь потерять его тепло. Боюсь остаться без любви.

Я снова становлюсь слабой и уязвимой рядом с ним. Как в ту злополучную ночь. И вот уже я сама поднимаюсь на носочки и, затаив дыхание, тянусь к его губам. Сердца не чувствую – оно сжалось и замерло, прежде чем взорваться и рассыпаться на осколки.

Впервые за весь вечер Гордей отказывается от поцелуя.

- Я не могу, - неожиданно хмурится и делает шаг назад. Убирает от меня руки, прячет за спину, словно его прикосновения могут убить. - Прости.

Жестокий откат бьет по нам обоим. Мне хочется наорать на него, ударить, разреветься, но вместо этого я заторможено киваю и молча опускаю голову, чтобы он не видел моих слез. Слышу, как Гордей уходит на кухню, гремит посудой, яростно хлопает дверцами шкафчиков.

- Проклятая квартира, - грубо выплевываю, окинув помутневшим взглядом помещение. Смахиваю соленые ручейки со щек, но новые капли срываются с ресниц.

Покосившись на входную дверь, вдруг обретаю второе дыхание. Расправляю плечи, вскидываю подбородок и шагаю в противоположном направлении. Злость толкает меня последовать за Гордеем.