Я не смогла сдержать стона, сжимаясь и чувствуя, как пальцы мужчины вонзаются в мои бёдра.

Он был словно не в себе. Не скажу, что меня не напугало его поведение, но кричать во всё горло не стала. Мой крик привлечёт внимание и сбегутся все, кому не лень, а это навредит репутации босса, с которым явно было что-то не то. Поэтому я смиренно терпела боль между ног, ведь мужчина был неаккуратен, и, когда он успокоится, слава богу, что достаточно быстро, я поспешила сбежать.

С каждым шагом чувствовала, как сперма размазывается по внутренней стороне бёдер. Меня сильно взволновало это, ведь я не пользовалась противозачаточными.

Сжав сумочку посильнее, ускорила шаг, боясь, что шеф нагонит меня.

— Лерочка, всё хорошо? — спросил дядя Миша, пристально вглядываясь в моё лицо.

— Да, — кивнула, натянуто улыбнувшись. — Конечно.

Я врала. На самом деле меня всю трясло и хотелось как можно скорее унести отсюда ноги, только бы не видеть никого и тем более Максима Александровича.

«Чего ждать дальше? — не давал покоя вопрос. — Как мне работать с ним? Я не смогу… Это тяжело! Тяжело любить мужчину, который тебя ни в грош не ставит и пытается трахнуть везде, где только можно».

Сразу вспомнилось предложение дяди Миши, перейти работать в «Мир-Групп» и я, если честно, сейчас начала раздумывать над этой идеей.

«Так дальше не может продолжаться!» — пульсировала мысль в голове, пока Дмитрий Юрьевич шёл рядом, провожая меня к такси, которое он заботливо вызвал, пока я… пока меня…

— С вами точно всё хорошо? — в который раз спросил Мирзоев младший.

— Не волнуйтесь, — мой голос дрогнул, я активно боролась со вставшим в горле слёзным комом и давалось это с огромным трудом, — всё хорошо.

Болела не только голова. Участки кожи на бёдрах, в которые Максим Александрович вонзал ногти. Я была уверена, что, придя домой, обнаружу там царапины и, скорее всего, синяки. Между ног всё саднило и щипало, и каждое движение подвергало меня пытке.

— Как скажете, — кивнул Мирзоев, делая вид, что поверил сказанному.

Стоило оказаться в такси, как на меня напала истерика. Я отвернулась к окну, шмыгая носом и зажимая рот ладонью. Водитель косился в мою сторону, но ничего спрашивать не стал, за что я была ему благодарна.

Как только ноги переступили порог моей съёмной квартиры, а дверь закрылась, я сползла по стене на пол.

Рыдала и скулила, размазывая слёзы по щекам. Чувствовала себя использованной, грязной и никому не нужной. Понимала, что это эмоциональный откат от случившегося и потребуется время, чтобы прийти в себя и хотя бы внешне выглядеть, как и всегда.

В душе провела около двух часов. Просто сидела под упругими струями воды, моргая, словно в замедленной съёмке.

К ночи стало легче, но сон так и не пришёл.