У меня и нет больше никого, только она и тетя Зина, но тетя Зина просто тетя, а Кира… Это родная душа!

– И что ж ты родной душе за столько времени не сказала, от кого Пашка? – удивился Баграт. – Ты что ее боишься?

– Я не боюсь ее! – покачала головой Милана. – Она самый добрый человек, которого я знаю.

О, Баграт бы с этим поспорил, но тактично промолчал, стал слушать дальше.

– Думаешь, я просто так молчала столько времени? Мне было стыдно признаться, понимаешь?

– Это еще почему? – приподнял он левую бровь.

– Ну как почему? – всплеснула руками она. – Я когда с тобой познакомилась, она мне сразу сказала, не мой вариант, несерьезный ты. А я не послушалась и позволила тебе все, когда ты в тот раз пришел ко мне в спальню. Потом ты на утро даже со мной не попрощался, уехал, и все вышло, как она сказала. Как в таком признаваться? Вот я и молчала, потому что со стыда сгорала…

Баграту от этого ее признания стало совсем неловко. В который раз за последние недели захотелось с разбегу стукнуться головой об стену. Надо же было ему тогда упиться, идиоту.

Это для него разовый пересып – нормальное явление. А для Миланы это был единственный секс в жизни.

– А почему ты тогда мне все позволила? – задал он давно мучивший его вопрос.

– Да потому что ты мне понравился очень! – призналась она со вздохом. – Сначала по фото, потом вживую.

От этого ее признания Баграту стало очень тепло на душе. Он мгновенно воспрянул духом, почувствовал себя очень значимым.

Но все же спросил:

– Ты так боишься осуждения сестры?

На это Милана не ответила, но очень красноречиво покраснела, в этот момент показалась ему совсем еще девчонкой. Будто ей вовсе не девятнадцать, а гораздо меньше.

Он уже и забыл, какая она юная. Ей ведь лет всего ничего. Если бы не ребенок, училась бы себе спокойно, занималась положенными для ее возраста вещами. А благодаря ему все в ее жизни пошло кувырком. Но все–таки что–то хорошее из этого вышло.

– Ты знаешь, Милана, – проговорил он, внимательно на нее посмотрев. – Это хорошо, что ты тогда не послушала сестру.

– Почему? – удивилась она.

– Разве не очевидно? Тогда у нас не было бы Пашки. Классный же пацан.

Милана кивнула, улыбнулась ему сквозь проступающие слезы.

– И нас бы не было… – вдруг сказала.

На волне новых эмоций Баграт тоже решил признаться:

– Если уж пошел такой разговор, ты мне тоже сразу очень понравилась. Я помню тот день, когда с тобой познакомился. Поэтому вокруг тебя так и вился, ведь отойти было сложно. Но ты мне показалась тогда очень маленькой, поэтому тогда ничего не начал с тобой.

– Но в спальню ко мне пришел, – снова грустно улыбнулась она.

– Пришел, – кивнул он. – Прямой наводкой… И не жалею.

Он крепко ее обнял, поцеловал в макушку, вдохнул нежный аромат сирени, который источали ее волосы.