– Да ты же жуткий бабник! За что Милане такое наказание? Да у тебя же ворот рубашки испачкан в помаде! Пришел к моей сестре, измазанный чужой помадой, я ее сразу углядела. Тебе не стыдно вообще?

Баграт резко провел рукой по шее. Не заметил никакой помады, когда выходил из дома, правда в зеркало перед выходом не смотрелся. Попытался вспомнить, как она могла там очутиться, ведь никого не целовал, не обнимал. Совершенно невозможно!

Он было испугался, что Милана тоже подумает, будто он с кем–то сегодня зажигал.

Но тут любимая все–таки поднялась с места. Со скоростью звука обошла стол, встала между родственниками и Багратом.

– Кира успокойся! – зашипела она на сестру. – Это моя помада! Я его поцеловала перед тем, как он сюда зашел. И вообще, хватит на Баграта наезжать, ясно тебе? Он отличный отец, и между нами все тоже отлично. Остальное не должно тебя волновать.

От ее слов лица вытянулись у всех, у Баграта в том числе.

«Надо же, прорезался голос!» – усмехнулся он про себя.

А потом Милана удивила его еще больше.

Она вручила племянницу Кире, потом повернулась к нему и сказала:

– Поедем домой?

Баграт кивнул, не забыв одарить любимых родственников злым взглядом.

Взял Милану под руку и увел.

Никто не посмел его остановить.

Глава 37. Ее старые ранки

Вроде бы все закончилось хорошо, Баграт увез Милану с Пашей домой.

Но вот какое дело, не чувствовал он никакого морального удовлетворения, ведь все закончилось руганью. Да к тому же Милана за всю дорогу и слова ему не сказала. Сидела с сыном на заднем сиденье тихая, как мышь. А к концу дороги Баграту и вовсе почудилось, будто она всхлипывает."

"Он припарковал машину у дома. Выскочил из машины, забрал у Миланы спящего сына, повел ее в квартиру.

Уже в прихожей всмотрелся в лицо соей любимой, так и есть – грустнее некуда.

Милана взяла у него Пашку, пошла в спальню укладывать.

Баграт двинулся следом. Дождался, пока она положит сладко посапывающего малыша в кровать, укроет.

Увел в гостиную свою ненаглядную, повернул к себе лицом и сказал:

– Милан, ну не рви мне душу своими грустными взглядами! Я не специально признался, так вышло, просто не смог удержать чувств…

– Я понимаю, – сказала она и попыталась улыбнуться. – Когда Пашка в первый раз сказал «ма лю», я тоже была самая счастливая.

– Тогда почему ты такая грустная, раз понимаешь? – проговорил он сдавленным голосом.

– Просто мы с Кирой через столько всего вместе прошли, а теперь…

– Через сколько всего? – не понял он.

– Через все! – сказала Милана со значением.

И столько силы вложила в это короткое слово «все», будто это сразу должно было разъяснить Баграту ситуацию целиком, но он опять ничего не понял.

– Мы с ней очень близки, понимаешь? – продолжила объяснять Милана. – Она мой самый родной человек из близких.