– Если тебе чего от меня и надо, так только секса! Или скажешь, нет?

– Секс мне нужен, да, – тут же согласился он. – Но ты слепая, если не замечаешь моих стараний. Я ни за кем так не ухаживал, как за тобой. Ты что правда не видишь моих чувств?

– Каких чувств? – захлопала ресницами она.

– Сильных!

«Обалдеть пояснил!» – еще больше разозлилась она.

– И в чем они выражаются? – продолжала расспросы Милана. – В том, что ты бегаешь по всяким там надушенным девицам?

Баграт возвел руки к потолку, громко воскликнул:

– Господи, дай мне сил…

Пару раз глубоко вздохнул, а потом обратился к Милане:

– Я ни с кем не спал с тех пор, как ты призналась мне, что Пашка – мой сын.

Милана строго на него посмотрела, уперла руки в боки и сказала:"

"– Обалдеть какое достижение! Не спать ни с кем две с половиной недели, да тебя в книгу рекордов Гиннесса пора записать.

– Да, пора! – кивнул он с совершенно серьезным видом.

– Ты не способен чувствовать, Баграт! – продолжила она свои нападки. – Я это поняла еще полтора года назад, когда забеременела от тебя. Это был такой ужасный период моей жизни, а ты даже не откликнулся на звонок.

Я так ждала, надеялась, а ты…

– Ты знаешь, сколько раз я пожалел, что тогда не послушал тебя, не перезвонил?! – вдруг пробасил он.

Милана застыла, услышав это признание, смотрела на Баграта и не знала, чему верить.

Он все продолжал говорит:

– Если бы я тогда знал, зачем ты звонишь… Если бы я хоть предположил подобное, я бы той же ночью к тебе приехал! Я бы был с тобой все это время! Ты знаешь, как я жалею, что проигнорировал тот твой звонок? Очень–очень сильно жалею.

Я тогда сына своего прошляпил, тебя прошляпил! Я это не сразу понял, но дошло, наконец.

Этими словами он попал Милане точно в сердце. Долгие–долгие месяцы беременности и даже после родов она мечтала услышать от него именно это.

В ее горле разросся комм, а сердце сжалось в сладко–болезненной судороге.

Саркисян все сыпал и сыпал новыми откровениями:

– Извини меня, что я тогда проигнорировал твой звонок… Я больше никогда не проигнорирую ни одного твоего звонка. Я не могу повернуть время вспять, но могу как–то попытаться восполнить тебе это сейчас.

Могу и хочу быть с тобой и Пашкой сейчас… Если примешь меня. Прими меня, пожалуйста!

Милана не знала, что ему на это ответить. Признания Баграта обрушились на нее снежной лавиной, оглушили, лишили способности думать.

А потом он шагнул к ней, смял в объятиях и накрыл губы поцелуем, от которого у нее подогнулись колени. Самым волшебным на свете! Приятным и сладким.

Милана охнуть не успела, как оказалась у Баграта на руках.

– Отпусти! – пропищала она от неожиданности.