Не удивлюсь, если выясню, что их предки пришли сюда с побережья Персидского залива, где переняли знания, переданные мной шумерам. Тогда получается, что я сейчас учу тех, кто учился у учеников моих учеников.

В свободное от работы время я и сам учился — постигал финикийский язык. Это был один из семитских диалектов, с которыми я познакомился еще в Шумере, так что давался легко. Забавным было присущее этому языку оканье. Такое впечатление, будто попал на Вологодчину. Может быть, финикийцы, а они здесь народ пришлый, притопали сюда с севера будущей России? Или вологжане — их потомки? Заодно научился читать и писать по-финикийски.

Оказывается, они изобрели линейное (алфавитное) письмо, в котором буква обозначала один звук. Их алфавит было легко запомнить, потому что состоял всего из двадцати двух согласных. Гласные вставляешь сам, исходя из смысла. В финикийском языке разные части речи могли иметь один корень — одинаковые согласные, но разные гласные. Особенно это касалось существительных, прилагательных и глаголов. Финикиец без труда понимал, что вот это слово — существительное, и в нем такие-то гласные, а вот это — прилагательное, и в нем другие. Лишь изредка, в особо трудных случаях, добавляли в тексте специальные значки-подсказки. Писали слова без пробелов, так что мне, не владеющему языком в совершенстве, написать было легче, чем прочитать. Впрочем, и финикийцы порой не могли прочитать даже то, что написали сами. И дело было не в паршивом почерке. Финикийские буквы не сильно отличались от каракулей.

Позабавило их отношение с богами. Пантеон у них был не такой обширный, как у египтян, и каждый бог имеет имя, но финикийцы никогда не называют его. Главного своего бога они называют просто богом, а его жену — богиней.

Богов помельче — владыками чего либо: владыка жары, владыка моря, владыка северного ветра… Наверное, боятся, что чужеземцы сглазят их богов. Поразил обычай приносить в жертву своих младенцев. Чтобы попросить у бога что-то важное, убивали маленького сына. Видимо, таким способом решали проблему перенаселения. При храмах орудовали проститутки, сдавая выручку в общак.

Свободные граждане носили длинные волосы, а рабы стриглись коротко, порой наголо. Пришлось и мне отрастить волосы, чтобы не нарываться на недоумевающие взгляды: почему раб ведет себя, как свободный?! Усы и бороду не брили.

Носили длинные, до середины щиколотки, туники из льняной материи разных цветов, обычно ярких. Предпочтение отдавали оттенкам красного. Поскольку пурпур добывали сами и красили им собственные и привозные ткани, смело экспериментировали с цветом, иногда поражая даже меня, повидавшего всякого, включая недели высокой моды во Франции. Топ-лесс не поощрялся даже у мужчин. На египтян смотрят, как на эксгибиционистов.