Турки использовали их, как рыбацкие и каботажные, а иногда, вооружив несколькими фальконетами, и как пакетботы. Точнее, это будет бастард лансона и шхуны с длинным бушпритом для кливеров.

Хозяина стапеля звали Ипшемуаби. Был он малоросл, худощав, с вытянутым лицом, которое больше бы подошло высокорослому, и удивительно горласт. Мне казалось, что весь Тир, включая островную его часть, затихает, когда говорит Ипшемуаби, потому что ничего другого все равно не сможет услышать. Как заведено у корабелов, его самоуверенность была равно только его высокомерию.

Когда я начал объяснять, что именно хочу построить, Ипшемуаби воскликнул нетерпеливо:

— Я построю тебе отличную галеру без всей этой твоей ерунды, и она будет намного лучше!

— Нисколько не сомневаюсь, что ты строишь хорошие галеры, но мне нужен плохой, почти круглый корабль, — возразил я.

 — Если тебе нужны деньги, мы сейчас же приступим к делу, если нет, я подожду, когда освободится соседний стапель."

"На соседнем как раз заканчивали галеру, работы оставалось на пару дней, после чего оба стапеля будут простаивать, потому что очереди из заказчиков я не увидел.

Если сейчас начать, то корабль будет готов к концу осени, когда его надо ставить на прикол до весны и всю зиму беспокоиться, как бы чего с ним не случилось. Я, в отличие от аборигенов, не боялся отправляться в рейс в осенне-зимний период. Когда служил в британском флоте, то в восточной части Средиземного моря плохими считались периоды с июля по сентябрь, когда здесь дуют сильные северные ветры, и с февраля по май, когда погода меняется часто и быстро, а самым лучшим — с конца сентября по конец ноября.

— Хорошо, построю тебе круглый, — согласился Ипшемуаби и сразу подстраховался: — Правда, давно ими не занимался, надо чертежи поискать.

— Будем строить по моим чертежам, — предложил я.

— Может, и работами будешь руководить ты?! — ехидно поинтересовался он.

— Нет, — отказался я и объяснил почему: — Не умею так громко кричать на рабочих.

Ипшемуаби принял мои слова за лесть. Так ему и надо!

Первые дни мы с ним часто ругались, потому что я предлагал сделать не так, как надо. По мере того, как вырисовывался красивый корпус (а все правильное обязательно красиво, хотя не все красивое обязательно правильное), смирился и даже говорить стал тише.

Притихли и его коллеги, которые сперва похихикивали над чудачествами странного чужеземца. Красивый силуэт, моя уверенность в своей правоте и масса усовершенствований, которыми я щедро делился, заставили корабелов признать меня если не лучшим, то, как минимум, равным им. Кстати, они многое в морском деле позаимствовали у шумеров, включая деление круга на триста шестьдесят градусов. Система счета у них десятичная, знают ноль.