Я их особо не притеснял, относился так же, как и к солдатам других национальностей, но командира всегда есть за что не любить. Уверен, что простят мне несвоевременный визит.

— Как только взойдет луна, я уеду отсюда. На север-восток, — показал я рукой, — в Ханаан. Если хотите, можете присоединиться ко мне.

Если они не согласятся, мне придется прорываться в одиночку. Точнее, на трех колесницах, двумя из которых будут управлять мои рабы-мужчины, и с минимальным количеством багажа. У этого варианта было много слабых мест.

— Нас убьют, если догонят, — после паузы медленно произнес Эйрас.

Говорил медленно он по жизни, а не только из-за плохого знания египетского языка.

— Если будет, на чем гнаться, — сказал я. — Мы уведем всех лошадей.

В крепости двадцать шесть лошадей для тринадцати колесниц (две — вновь прибывших) и четыре осла, впрягаемые в две двухколесные рабочие повозки. Есть еще пара волов для хозяйственных нужд, но на них уж точно не погонятся за нами.

— В ближайшее время у вас вряд ли появится такой же шанс вернуться к своим семьям, — подсказал я.

Ахейцы смотрят на меня, не отрывая глаз. Большинство из них поняло только общий смысл сказанного мной. Теперь пытаются интуитивно оценить ситуацию и принять решение.

Кивнув на их деревянного божка, добавляю крамольное:

— Бог услышал ваши молитвы. Услышите ли вы его совет?

Последняя фраза сработала. Ахейцы переглянулись и тихо загомонили на родном языке. Судя по отдельным, угаданным мною словам, стал для них вестником бога.

Пользуясь моментом, потребовал:

— Одно условие — беспрекословно выполнять все мои приказы, пока не доберемся до города на берегу моря. Там вы пойдете своим путем, я — своим.

Ахейцы обменялись несколькими короткими репликами, и Эйрас озвучил их решение:

— Мы согласны.

— Тогда поклянемся вашему богу соблюдать наш договор, — предложил я.

Клятвопреступничество у всех народов в эту эпоху — самый страшный грех. Они уверены, что от богов не спрячешься, найдут и накажут. Стопроцентной гарантии, что клятва убережет меня от смерти от их рук, не было, но прорываться на трех колесницах еще опаснее.

Повернув обе руки ладонями к деревянной статуэтке, ахейцы поклялись подчиняться моим приказам до прибытия в город на берегу моря. Я точно так же продемонстрировал ладони, пустые, то есть, такие же чистые, как и мои помыслы, и поклялся на египетском языке, понятном ахейцам."

"Затем я разделил их на группы и каждой поставил задачу. Ночью в крепости выставлялись пять постов по два человека в каждом: на четырех углах на крыше и у ворот. Никогда все пять постов не были из людей одной национальности. Такой порядок завели до меня.