Египтяне до сих пор, а прошло более трехсот лет, не могут им простить захват почти всей своей страны на полтора столетия. Оккупация Египта пошла впрок обеим сторонам. Шасу приобщились к городской культуре, а египтяне переняли у них колесницу, чешуйчатый доспех и составной лук.

— В поход пойдут одни колесничие, без пехоты. Она нужна здесь для штурма города. Командовать будет Сети — старший сын нашего правителя. Выдвигаемся после полуденной жары, — довел до нашего сведения командир колесничих корпуса «Птах». — С собой взять продукты на пять дней."

"То есть, наследник засиделся в лагере и решил развеяться и заодно наказать зарвавшихся кочевников. Я видел его несколько раз едущим в колеснице на охоту. Всем воинам настоятельно порекомендовали не охотиться там, где это делает фараон и его сын. Поэтому мы ждали, поедут ли они и куда, и если да, то отправлялись в другую сторону. Сети уже под пятьдесят. Лицо круглое, раскормленное. Нос с горбинкой, как у отца. Если на худом лице Мернептаха такой нос смотрелся органично, то на круглом лице Сети казался чужеродным, эдакой помесью рязанского с грузинским. В отличие от отца, париков не носил, голову защищал от солнца белым немсом в золотую полоску, из-под которого на правое ухо свисала прядь черных с сединой волос, и красился не так усердно, хотя от моды не отставал. Или чувство вкуса у него обострялось только во время военного похода. Я заметил, что цивилизованные народы, в отличие от индейцев и прочих дикарей, наносят яркую боевую раскраску только в мирное время, а в военное храбрость подсказывает им не привлекать к себе лишнее внимание.

Поскольку корпус «Птах» всегда шел первым, его колесничие возглавили колонну, растянувшуюся на несколько километров, несмотря на то, что ехали в два ряда. Впрочем, строй и дистанцию не соблюдали. Настроение у всех было такое, будто едем на охоту. Большую часть колесничих составляют коренные египтяне, впитавшие с материнским молоком привычку жить в мире и спокойствии, поэтому при первой же возможности забывают о том, что находятся на войне. Одолев километров двадцать, встали на ночлег. С нами не было пехоты, приученной к несению караульной службы, эту обязанность пришлось нести катанам, приученным только к управлению лошадьми и их выпасу. На всякий случай я выбрал место для ночлега поближе к лошадям, чтобы в случае ночного налета успеть смыться. На месте шасу я бы обязательно напал. Они упустили такой прекрасный шанс расправиться с врагами и сказочно разбогатеть.

Их дозоры мы увидели на следующее утро, часа через три после того, как тронулись в путь. Группы по две-три колесницы постоянно появлялись на вершинах холмов впереди нас, стояли по несколько минут и исчезали.