Я сажусь на топчане, застеленном овчиной, беру со столика серебряный кубок с белым вином, смешанным с водой, делаю два глотка. Климат здесь такой влажный, что пить хочется постоянно. Через несколько минут всё выпитое появится на моем теле в виде пота.

В шатер заходит человек в темной тунике и черном плаще с капюшоном, который закрывает верхнюю часть лица, а на нижнюю отбрасывает тень, из-за чего и ее не видно, поэтому создается впечатление, что лица нет вовсе, только темное пятно. На ногах у визитера кожаные сандалии. Значит, знатный человек.

— Садись, — показываю ему на трехногую табуретку, стоявшую по другую сторону столика, и приказываю рабу: — Налей ему вина, Нецер.

Прийти ночью в одиночку знатный угаритец мог только по одной причине — чтобы предать своих. На тайные переговоры от лица всего города в первый раз приходят, как минимум, в сопровождении слуг.

— Что ты хочешь предложить? — спрашиваю я, когда Нецер наливает ему вина в серебряный кубок.

— Мы выдадим тебе Никмадду вместе с семьей, людей реки, кто уцелеет, и заплатим за его предательство медью, — выпаливает он и откидывает капюшон.

Черные курчавые волосы с легкой сединой, высокий лоб, прорезанный глубокими морщинами, что, по моему мнению, является признаком завистливого характера, властное лицо с длинным толстым горбатым носом, короткая борода, ровно подстриженная снизу. Я видел этого человека в свите правителя Угарита. Имя не помню, но вроде бы приходится родственником Никмадду.

— Что хочешь взамен? — задаю я следующий вопрос.

Чем выше будет цена предательства, тем серьезней надо отнестись к предложению. Если пытаются надуть, просят мало, чтобы не отпугнуть."

"— Назначишь меня правителем Угарита, — внимательно следя за моей реакцией, медленно произносит ночной визитер.

Что ж, предложение серьезное и заманчивое. Заодно избавит меня от проблемы выбора нового правителя. Доверия в угаритцам у меня больше нет, а если назначить ахейца или дорийца, придется оставлять в городе большой гарнизон из его земляков, что не понравится ни им, ни аборигенам. Не будет доверия к угаритцам и у правителя-предателя, как и у них к нему. Сидеть он будет на моих штыках, точнее, пиках, а это резко повышает преданность мне.

— Насколько я помню, ты — родственник Никмадду, — произнес я.

— Меня зовут Ибшему. Моя сестра была младшей женой его отца, — рассказал он.

— У нее есть дети? — поинтересовался я.

— Только дочери, — ответил Ибшему.

У финикийцев женщина — друг человека, а дочь — товар, за который можно получить хороший выкуп и с помощью которого породниться с влиятельным семейством. Только вдова обретает кое-какие права.