Он настолько уверенно делает это, что я воздерживаюсь от советов, которые готов раздавать сутки напролет и забесплатно. И сколько дней продлятся работы, тоже не спрашиваю. Ответ был дан на второй день, когда Халкеус убедился, что в этом месте под стенами мягкий, пористый ракушечник. Работают три вахты по четыре часа через восемь. Такой щадящий график необычен для людей этой эпохи. Они привыкли работать по четырнадцать-шестнадцать часов с короткими перерывами на перекус.

— Нужны еще люди? — спросил я на всякий случай.

— Нет, — ответил Халкеус, — и так много тунеядцев.

Рабов у нас с излишком. Держим их на скудном пайке, но все равно уходит много еды. Надо бы продать часть, но работорговцы не появляются. Может быть, потому, что боятся купить пленных египетских солдат. Такого не продашь в Та-Кемете и не посадишь на весла галеры, которая ходит в эту страну, потому что там их сразу освободят. Более того, купца могут еще и оштрафовать за то, что издевался над отважными воинами доблестной и непобедимой египетской армии.

Пентаур направляет колесницу к берегу моря, где установлен мой шатер. Кормить вшей и клопов в домах припортовой слободы я отказался. Неподалеку от моего шатра на берег высунуты носами три галеры с острова Айнок. Они грузятся на Милаванду, куда отвезут часть трофеев. В сражении с нами они не участвовали. Да, отдали по требованию и продавали по желанию много вяленой рыбы египетской армии, но это бизнес, ничего личного. На рейде стоят мои суда. Они заканчивают погрузку самого ценного из того, что досталось мне, включая рабов — искусных мастеров из Каркемиша и Алалаха вместе с семьями. Я продолжаю создавать проблемы будущим археологам, которые, разрыв могилы этрусков, будут ломать голову, как на Апеннинском полуострове оказались в больших количествах люди самых разных галлогрупп из самых разных и далеких регионов? Завтра утром мои суда снимутся на Пуплуну. Пойдут по прямой, огибая острова Кипр, Родос и Крит с юга. По крайней мере, я надеюсь, что сделают так, а не будут тащиться вдоль материка.

Глава 100

В последние ночи мне снятся печальные сны. Причина печали не понятна, что печалит меня еще больше. Из-за этого сон у меня стал чуткий. Просыпаюсь по несколько раз за ночь из разговоров часовых, криков ночных птиц и прочих громких звуков. На этот раз меня разбудил разговор Нецера с кем-то. Мой раб убеждал собеседника, что я сплю, что лучше меня не беспокоить. Собеседник настаивал, что ему надо срочно увидеться со мной.

— Приведи его, Нецер! — крикнул я.

В шатре всю ночь горит масляный светильник, заправленный оливковым маслом. Из-за его вони каждую ночь я решаю, что больше никогда не буду кушать оливковое масло, но утром забываю об этом.