Четырехметровые пики пока что лежат у ног пикинеров, чтобы не утомляли и враг не узнал о них раньше времени. Наверняка вражеские лазутчики видели пики, но не знают, как именно мы будем использовать эти более длинные и толстые копья с маленькими наконечниками. У хеттов, как и у остальных народов Средиземноморья, копья длиной от двух до двух с половиной метров. Может быть, я сейчас закладываю базу для будущих греческих фаланг, вооруженных шестиметровыми сариссами. На флангах расположились наши немногочисленные колесницы, по два десятка на каждом. Они предназначены только для преследования убегающего врага, хотя могут пострелять из луков, когда хетты пойдут в атаку.

Мы нападать не будем. Я не уверен, что фаланга не рассыплется, пройдя всего пару сотен метров.

Метрах в пятистах от нас хеттские колесницы остановились. Я подумал, что ждут, когда подтянется пехота. Вперед выехала одна колесница, украшенная богато: борта усилены то ли надраенными до золотого блеска, бронзовыми кругами и полосами, то ли золотыми. Оба коня вороной масти, а защитные доспехи на них золотого цвета. В отличие от египтян, хетты предпочитают темные масти.

Черное с золотым смотрятся эффектно. Хотя предпочтение могло носить чисто экономический характер: светлых лошадей по очень хорошей цене скупали египтяне. В колеснице был всего один воин, облаченный в шлем с султаном из черных конских волос и чешуйчатый доспех из металла, похожего на золото. Остановившись примерно посередине между армиями, он что-то прокричал и потряс в воздухе копье. Несколько воинов обернулись ко мне.

— Что он кричит? — обратился я к переводчику, который стоял далеко позади, в нашем обозе.

— Предлагает сразиться с ним, — ответил пленный хетт.

Я не стал спрашивать, конкретно мне предлагает или любому воину? Все равно сражаться придется мне. Положение обязывает. Да и по уровню индивидуального мастерства я техничней любого своего воина. Среди них попадаются уникальные бойцы, но им не хватает умений, которые человечество накопит за сколько-то там веков. Я крикнул воинам, чтобы расступились, дали мне проехать. Судя по их взглядам, это именно то, чего от меня ждали. Вести в бой и править ими может только лучший боец.

Я не знал, есть ли у хеттов какая-либо традиция поединков.

Дуэль на луках на скачущих колесницах отпадала, потому что продолжалась бы слишком долго и безрезультатно. Да и на стоящих обмениваться стрелами можно было бесконечно, то есть до окончания запаса стрел у обоих, потому что уклоняться от них тренированному бойцу не сложно. Скорее всего, меня пригласили сразиться пешими, а колесница нужна была всего лишь для доставки тела к месту поединка. Если это не так, противнику все равно придется драться на моих условиях.