Обе овчины были не сильно затерты. То ли их недавно начали использовать, то ли, что скорее, капитан редко спал здесь. Рядом с кроватью лежал на полу кожаный мешок с грязной туникой бардового цвета и кожаным плащом и стоял низкий и широкий сундук, в котором лежали два кожаных мешочка, большой и маленький. В первом были серебряные шекели в количестве четыреста двенадцать штук, во втором — семнадцать золотых колец весом в дебен каждое. Мне достанутся две трети добычи, а остальное будет поделено между членами экипажа. Исходя из цен на медь и «круглые» суда, каждый матрос получит примерно равное содержимому сундука.

Глава 30

Весть о захвате нами угаритского судна стала чуть ли не общегородским праздником. Каждый сознательный гражданин Тира счел своей обязанностью сходить в порт и посмотреть на трофей. Мне даже показалось, что некоторые сдерживали непреодолимое желание плюнуть в него. Уж больно угаритцы насолили тирским купцам, захватывая суда, которые пытались нарушить их монополию на торговлю с Саламисом. Правда, это не помешало содрать пятнадцатипроцентный налог с проданного судна, груза и рабов.

Покупатели нашлись быстро, потому что цену я не заламывал, а шкуры отдал и вовсе дешево, потому что местный рынок был насыщен поставками от кочевников. Особым спросом пользовались рабы. У меня сложилось мнение, что иметь раба-угаритца является чем-то типа медали «Жизнь удалась!». Каждый матрос «Альбатроса», получив свою долю, стал, по его мнению, сказочно богат. Никто из них даже не заикнулся о зарплате, которую по договору я обязан был выплатить после возвращения в Тир.

— Получили даже больше, чем за купеческий караван! — высказал общее мнение ахейцев их предводитель Эйрас.

 — Мы готовы и дальше служить тебе!

— А вернуться к семьям не хотите? — спросил я.

Задал этот вопрос не просто так. Начиналась зима. В это время года местные судовладельцы ставили суда на прикол, то есть, вытягивали на берег, сушили, чистили от наросших водорослей и ракушек, чинили, чтобы по весне с новыми силами вернуться к зарабатыванию денег. В отличие от них я почти весь сезон просидел на берегу, поэтому не собирался пока отдыхать. Цены на многие товары местного производства упали, потому что вывозить морем некому, а по суше много не увезешь.

Я решил купить их и попробовать продать на тех самых островах, на которые остались семьи ахейцев.

— Хотим, но не с пустыми руками, — ответил Эйрас.

Мне казалось, что руки у них уже не пустые, но мое представление о чужом богатстве тоже отличается с представлением о собственном.

В рейс снялись в середине декабря. Дул свежий северный ветер, поднимая волну высотой метра два. Для привыкших плавать на галерах вдоль берега ахейцев и тирцев это был жуткий шторм.