Вторая машина проезжает мимо нее и мчится к нам. Я стреляю еще два раза. Раздается звук открывающейся двери, и в машину заскакивает Сергей.

— Вы тут без меня веселитесь, — говорит он и смеется. Маньяк.

— Гони! — кричу я Антону, меняю магазин и возобновляю стрельбу по итальянцам, которые остановились в двадцати метрах от нас и пытаются выйти из машины. Мне удается попасть в обе передние шины, прежде чем наша машина покатится вперед.

— Взорви их, — кричу я через плечо, не сводя глаз с машины итальянцев.

— Конечно, — слышу, как Сергей говорит сзади меня. Через секунду раздался взрыв.

Я смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как рушится западная часть склада.

— Сообщи Максиму, что мы вышли, — говорю я Антону и поворачиваюсь к Сергею. — Проблемы были?

— Кроме того, что ты забрали большую часть моих вещей, нет.

— Я хотел уничтожить только их здание. Ты привез столько взрывчатки, что хватило бы взорвать полконтинента. — Я качаю головой. Максим был прав. Он совершенно нестабилен.

Я открываю дверь и смотрю на маму.

— Что ты здесь делаешь?

— Ты не отвечаешь на звонки уже несколько недель. Я волновалась.

Я отодвигаюсь в сторону, чтобы дать ей войти, закрываю дверь и направляюсь в гостиную.

— Я написала тебе вчера.

— Да, твое «я в порядке, перестань звонить» меня не убедило. Как ты себя чувствуешь?

— Как аварии. — Я пожимаю плечами, беру кисть и продолжаю работать над своей картиной.

— Нина ты выглядишь ужасно.

— Спасибо, мама.

Краем глаза я вижу, как она входит в комнату и медленно поворачивается, глядя на картины, которые я выстроила вдоль стен.

— Обычно ты добавляешь какой-нибудь яркий цвет. Все эти картины просто серые и черные, — говорит она.

— Откуда ты это знаешь? Ты никогда не интересовалась моим искусством.

Она ничего не отвечает, но подходит ко мне и несколько минут смотрит, как я рисую.

— У меня картина с девушкой в зеленом платье. Мы повесили ее в гостиной.

Я замираю с кистью на холсте.

— Я думала, что ее продали вместе с остальными, анонимному покупателю. Он их вернули?

— Нет. Он позволил мне забрать ее.

Я поднимаю на нее глаза. — Он?

— Твой муж. Это он купил картины.

Я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь обратно к своему холсту.

— Он больше мне не муж.

Я пытаюсь продолжить работу, но моя рука с кистью дрожит, поэтому я опускаю кисть и смотрю на незаконченную черную фигуру передо мной. Мама берет меня за плечи и поворачивает к себе.

— Что между вами произошло, милая? Я думала, вы останетесь вместе.

— Я вошла, когда он потрошил Брайана, — говорю я. — После того, как он отрезал ему почти все пальцы.

— Он убил его?

— Да.

Она молчит мгновение, а потом качает головой.

— Он любит тебя.

Я чувствую, как слезы начинают собираться в глазах.

— Да, любит. Но иногда любви недостаточно.