— Максим, тебе едва за пятьдесят. Ты что, преждевременно впадаешь в старческий маразм?

— Мы нанимаем ее не для того, чтобы она написала нам портрет. Мы будем ее шантажировать. Жизнь ее отца за ее услуги.

— Какие именно?

— Выйти замуж за тебя, Роман. Ну, по крайней мере, временно.

Я несколько секунд смотрю на своего второго командира, а затем разражаюсь смехом. — Ты совсем спятил.

— Что правда? — Он скрещивает руки и откидывается назад. — И что говорит терапевт? О твоей ноге.

— По его прогнозам, я смогу восстановить до восьмидесяти процентов.

— Что это значит?

— В худшем случае — это костыли. В лучшем — трость.

— Это хорошо. О каком времени идет речь? Месяц?

Я смотрю ему прямо в глаза и стискиваю зубы.

— По крайней мере, еще шесть месяцев физиотерапии.

— Черт, Роман. — Он потирает виски. — Мы не можем ждать так долго. Нам нужно что-то сейчас, иначе у нас будут беспорядки.

Я смотрю в окно и вздыхаю. Максим обычно всегда прав.

— Ты хочешь сказать, что либо у меня будут две работающие ноги, либо жена? Я не скоро буду ходить, Максим.

— Что ж, в таком случае, мы найдем тебе жену, пока ты этого не начнешь ходить.

— Полный бред. Я не могу шантажировать незнакомую мне женщину, чтобы она притворилась моей женой на шесть месяцев, особенно ту, которая никак не связана с нашим миром. Она, вероятно, будет до смерти напугана. Никто на такое не согласится.

— Ну-ка, взгляни, — говорит Максим и сует мне в руку свой телефон.

Видео зернистое, возможно, потому что снято много лет назад, но освещение хорошее, и я вижу интерьер комнаты с четырьмя подростками, сидящими полукругом, спиной к камере. Единственный человек, чье видно лицо, — темноволосая девушка, сидящая со скрещенными ногами перед зрителями. Камера увеличивает изображение, чтобы сфокусировать ее необычные черты. Видимо, в ее семье кто-то азиатского происхождения, потому что ее глаза слегка раскосые, отчего кажутся кошачьими. Интересно, как она выглядит сейчас?

— Ты можешь изобразить миссис Нолан? — спрашивает кто-то из полукруга. — Когда она говорит о своих кошках?

— Опять? — Молодая Нина Грей застонала. — Может кого-то нового? Например, политика?

Раздается коллективный звук недовольства, и несколько подростков кричат:

— Миссис Нолан! — Молодая Нина качает головой, затем улыбается и закрывает глаза. Когда спустя пару секунд открывает их и начинает говорить, я подношу телефон ближе, совершенно потрясенный.

Девушка говорит, но я не обращаю внимания на слова. Я полностью поглощен ее мимикой на лице, за тем, как дергается ее правый глаз, когда говорит, как подчеркивает слова. Внезапно она как будто становится совершенно другим человеком.

— Сколько ей лет на видео? — спрашиваю я, не отрывая глаз от экрана.

— Четырнадцать.