Вместе со всем кварталом, наверное. И это не Михаил. — Я постукиваю пальцем по столу, размышляя. — Пусть Валентина установит жучок в комнате Леонида и в офисе.

— Валентина?

— Почему бы и нет? Ей можно доверять.

Он качает головой.

— Хорошо, давай я кое-что тебе расскажу. Прошлой ночью Нина сидела у тебя на коленях, с растрепанными волосами, босиком, обнимая твою шею, пока ты ласкал ее ногу под платьем. Твоя рубашка была расстегнута, и ты целовал ее, как одержимый, — говорит Максим и приподнимая на меня брови. — Весь персонал знал все до мельчайших подробностей, как только Валентина вернулась на кухню, а также ее вывод, что вы — родственные души и скоро у вас появятся прекрасные дети. Она верна, но у нее чертовски длинный язык. Она ни за что не сможет держать язык за зубами, даже если от этого будет зависеть ее жизнь.

—Чертовски здорово. — Я делаю глубокий вдох и смотрю на потолок. Есть ли в этой семье хоть кто-то, кто хоть отдаленно вменяем?

— Мы должны попросить Нину сделать это. Сотрудники и мужчины все еще не знакомы с ней, и если ты попросишь ее притвориться хихикающей, простодушной идиоткой, никто не обратит внимания на то, что она сделает.

— Я бы никогда не женился на хихикающей простодушной дуре, Максим. Все это знают.

— Конечно, женился бы. Ты же одержимый мужчина, помнишь?

Я закрываю глаза и с негодованием качаю головой. Когда-нибудь я задушу Валентину.

— Тогда решено. — Максим поправляет пиджак, надевает очки и поворачивается, чтобы уйти. — Дай мне знать, когда захочешь, чтобы я пришел и объяснил Нине процедуру.

* * *

Когда я возвращаюсь в свои апартаменты в восточное крыло, я нигде не вижу Нину — ни на кухне, ни в гостиной, — поэтому я направляюсь в ее комнату, которая тоже оказывается пустой. На мгновение я думаю, что она передумала и каким-то образом сбежала. Я поворачиваю свою инвалидную коляску, собираясь поднять тревогу, когда замечаю ее, и напряжение, которое, как я не подозревал, сжимало мою грудь, исчезает.

Она сидит, скрестив ноги, в самом дальнем углу библиотеки, спиной к книжной полке, на полу вокруг нее разбросаны бумажные полотенца. Я еду через гостиную, останавливаюсь в нескольких шагах от нее и смотрю. Она что-то рисует на одном из бумажных полотенец. Это очень простой рисунок, но я вижу очертания женщины, которая что-то держит перед собой. На большинстве других бумажных полотенец, разбросанных вокруг, нарисованы похожие композиции, некоторые просто неузнаваемые линии, другие более детальные. Меня не был меньше часа. Как ей удалось сделать все это за такое короткое время?

— Ты можешь послать кого-нибудь ко мне домой, чтобы привезти мои вещи? — спрашивает Нина, не отрывая глаз от рисунка. — В гостиной стоят три большие коробки.