Кое-как я повернул голову и увидел Нору, как всегда восседавшую в инвалидном кресле. Дурнота мигом прошла.

– Я в Москве?

– Нет, в Праге.

– Но… вы здесь… каким образом?

– Позволь тебе напомнить, что человечество давно изобрело самолеты, – съехидничала Элеонора. – Сел в «Боинг» – и ту-ту, до Чехии рукой подать. Знаешь, где Кока с Николеттой?

– Уехали омолаживаться в место под названием Горская Банница, к бабке Катарине. Что со мной?

– Все нормально, спи, – ответил из тумана другой, не менее знакомый голос.

Я повернул свинцово-тяжелую голову и сквозь частую черную сетку, скачущую перед глазами, узрел Максима.

– Макс! Ты!

– Ага.

– Но как ты здесь очутился? Зачем?

– Должен же кто-то сопровождать Нору, – фыркнул друг, – спи, потом побалакаем.

– Не хочу, я выспался.

– Эй, – позвал Макс, – идите сюда."

"Слева материализовалась девушка в белом халате, она откинула одеяло, я почувствовал легкий укол и провалился в темноту.

Следующее пробуждение опять пришлось на утро. На этот раз в палате никого не было. Я встал, нацепил халат, хотел выйти в коридор, но в этот самый момент дверь распахнулась и в комнату вкатилась Нора.

– А поутру она опять улыбалась в окошке своем, как всегда, и из лейки ее струилась вода, – неожиданно сказала хозяйка.

– Вы о чем? – попятился я.

Элеонора подрулила к столу, на котором высился букет цветов.

– Во времена моей молодости была популярна песенка про женщину, которую пытался убить муж, – пояснила хозяйка, – уж он старался вовсю: и топил ее, и жег, и с восьмого этажа бросал, и под поезд кидал, ан нет, «а поутру она опять улыбалась в окошке своем, как всегда, и из лейки ее струилась вода!». Понимаешь, дамочка разводила цветочки, поливала их целыми днями, чем бесила супруга. Ну прямо как ты.

– Я?! Нора, это же несправедливо! Во-первых, я не имею мужа, то есть жены, во-вторых, не развожу цветы, в-третьих, меня никто не хотел убить!

Элеонора вытащила из недр кресла свое невероятное курево, папиросы «Беломорканал», и усмехнулась.

– Ладно, с первыми двумя доводами я согласна, но вот насчет третьего… Ваня, ты спрашивал себя, почему оказался в больнице?

– Стыдно признаться, – кивнул я, – упал в обморок, словно истеричная барышня. Надеюсь, Стриженов не сбежал? Он ведь, по условиям пари, не имел на это права.

– Еще как… – начала было Нора, но тут в комнату вошел Макс и возмутился:

– Ведь я просил без меня не начинать.

– Молчу, как тумба, – сообщила Нора.

Макс покачал головой:

– Сладкая парочка!

– Кабы не я, твоему Петеру вовеки не разобраться, – взлетела ракетой Нора, – я все узнала. Я, сидя в Москве, а не он – здесь!

– Вы о чем? – насторожился я.

Максим открыл дверь.

– Петер, входи.

В палату ввалился довольно толстый дядька.

– Привет, – с легким акцентом сказал он.