Подруженьки рискуют трансформироваться в младших школьниц.

Посмеиваясь, я добрался до пустынного в это время парка и поднялся вверх по дорожкам. Глухая тишина стояла над дорогой. На секунду мне стало не по себе, сначала послышалось чье-то сопение, потом легкие шаги.

– Кто тут? – крикнул я. Звуки стихли. Я продолжил путь. Человеку свойственно бояться темноты, ему чудится черт знает что.

Беседка Шопена находится на горе, ее окружают огромные, раскидистые ели. Место это является в Ковальске одной из главных достопримечательностей, в первый день мы ходили сюда фотографироваться и увидели человек двадцать с «Кодаками». Но сейчас отдыхающие спали, и я оказался возле беседки один, ежась от сырости.

Деревянное сооружение, выкрашенное белой краской, было не освещено. Очевидно, никто не любит так поздно посещать эту глушь. Кстати, в темноте беседка, в которой, по преданию, целовались Шопен и Жорж Санд[18], выглядела очень мрачно. Темные деревья окружали романтическое место, было прохладно, дул свежий ветер.

Я подошел к ступенькам и крикнул:

– Есть тут кто?

– Да, поднимайтесь, – донесся из темноты глухой голос, – ступайте сюда, здесь, по крайней мере, не сифонит.

Я протиснулся внутрь и едва различил на скамейке крупную фигуру.

– Михаил Стриженов?

– Он самый, – ответил мужик, – а вы кто?

– «Бугаев-шоу», пошли.

– Куда?

– Ну, сначала ко мне в гостиницу, а потом в Москву.

– И как вам только удалось меня отыскать, – покачал головой Михаил, – я думал, что лихо спрятался. Давайте покурим?

Я сел около него и вытащил сигареты.

– Пришлось попотеть.

– Сами догадались?

– Да.

– Не верю.

– Почему?

– Ну… одному такого не сделать.

– Да нет, все я сам.

– Неправда.

– Я редко лгу.

– Так как же вы меня нашли?

Я хмыкнул и выложил все.

– Уж не знаю, что вам будет за убийства, мое дело передать вас Бугаеву, – этими словами я завершил рассказ.

– И вы уже поставили его в известность?

– Сейчас вернемся в отель, и я попробую дозвониться до моей хозяйки.

– Ладно, – улыбнулся Михаил, – пошли. Я никого не убивал, просто прятался. Объясню все чуть позднее. Давайте коньяку глотнем на дорожку, продрог весь.

С этими словами он вытащил из кармана фляжку.

– Вот стаканчик один, вы первый хлебните.

Я трясся от холода, как больной поросенок, глоток коньяка оказался очень кстати. Поэтому я поднес к губам холодный край «фужера», вдохнул аромат напитка, пригубил… Все завертелось вокруг, и я увидел прямо перед собой плохо обструганные доски, неровно покрытые белой краской.

Глава 29

– Ваня, – раздался знакомый голос, – эй, открой глазки, спящий царевич.

Я с трудом разлепил веки и застонал.

– Что? Плохо? – озабоченно поинтересовался голос.

– Качает.

– Кто?

– Не знаю. Кровать раскачивается.

– Нет, все нормально, тебе это кажется.