Рубашка пахнет духами Каменской. Машинально провожу по ней носом и сваливаю в душ. Возвращаюсь и натыкаюсь взглядом на спину матери. Она разглядывает книги на одной из полок. А я, блин, в одном полотенце! У меня в этом доме будет хоть немного личного пространства или нет?!

Быстро сдергиваю со стула шмотки и снова скрываюсь в ванной, надевая их на еще влажное тело.

— Я завтра же вставлю замок, — заявляю ей, возвращаясь в комнату.

— Я стучала, — поворачивается.

— А я не ответил. Мне кажется, это повод, чтобы не входить, мам, — беру расческу и провожу по мокрым волосам. — О чем ты хочешь поговорить? О том, что я вам помешал? Могла бы сбросить смс, чтобы я погулял еще немного и не видел его осоловелый взгляд в нашем доме. Дать ему в рожу мне теперь хочется еще больше.

— Да что ты такое говоришь?! — ей становится еще более неловко. Как девочка, честное слово. Прикладывает ладони к горящим щекам. Только опыт работы на руководящей должности помогает ей держать лицо в любой ситуации, и она смотрит мне в глаза.

— Мам, — подхожу, убираю за ухо ее волосы. — Я очень тебя люблю несмотря на все наши терки. Он мне не нравится. Ни как человек, ни как мужчина рядом с тобой. Ты заслуживаешь лучшего.

— Спасибо, — она оттаивает и улыбается. — Только я не об этом поговорить хочу.

— С разговорами об этом ты сильно опоздала, — смеюсь и получаю полный возмущения взгляд.

— Макс! Да что же это такое! — вскидывает руки. Да, я немножко мстительный, не удержался и подцепил. — Максим, мы договорились с тобой. За свои выходки надо отвечать. А что сделал ты? Сбежал. Вот ты хочешь быть взрослым, а выходка совершенно мальчишеская. Еще и трубку не брал. Что мне с тобой делать еще? Ты же не слушаешь! Ты все делаешь по-своему! — она начинает мерить шагами мою комнату. — Завтра вы со своими дружками опять вляпаетесь в историю. Куда мне бежать, Макс? Кому звонить? Андрей уже дважды помог мне. И тебе, между прочим!

— Мне можешь позвонить, — пожимаю плечами. — И, если ты не будешь орать, как обычно, я даже нормально расскажу, куда меня унесло, чтобы ты не дергалась. А с полицией, — усмехаюсь, — ты слишком преувеличиваешь его заслугу. Он, кстати, сам это признал. Меня бы все равно выпустили. За остальное я извинился уже пару раз вроде. И заметь, Каменский принял ситуацию правильно и даже «спасибо» сказал. А твой утырок врезал мне и гордится этим. Ну как бы… — развожу руками. Мне больше нечего добавить."

"— Врезал он тебе, как ты выражаешься, за длинный язык, — напоминает мать. — Мальчик мой, — подходит, ерошит пальцами мои мокрые волосы, — я понимаю, что у тебя возраст, тебе хочется самоутвердиться, показать, что ты взрослый и самостоятельный. Да, по паспорту тебе восемнадцать, но это еще ничего не значит.