— Господи, да пошли мне уже нормального мужика! — выдыхаю сердито, и замечаю, как сотрясаются в смехе плечи препода, — Хватит ржать с меня, Аланьев!

— Ой-ой, какая сердитая! — поднимает руки и когда нашу стычку нарушает дверной звонок, без удивления идет открывать, усадив подскочившую Таю на место.

— Ты что-то понимаешь? — приподнимаю бровь.

— Я? Понятия не имею. Что-то у моего мужа стало занятно много тайн. Надо подсказать правильное направление, пока путник окончательно с дороги не сбился, — это звучит угрожающе и я прыскаю, а вслед за мной и подруга.

— Привет, Марк Валентинович, — слышу краем уха на диво знакомый голос.

— Какой я тебе Валентинович? Я тебе что, преподаю? Тебя если на десятый год оставили, ты говори, я похлопочу.

— Куда похлопочу? Понятия не имею, как ты на рынке такого успеха добился, если считать не умеешь, — а потом звучит серьезно, — где моя Арина, Марк?

— Прямо и налево. Забирай.

На последнем слове Ветров уже врывается на кухню для того, чтобы буравить меня долгим серьезным взглядом. Расправляю плечи, стараясь не теряться.

— Привет, Макар, — первой нарушаю тишину.

— Здравствуй, моя пропажа.

Он делает шаг ко мне, подает руку и когда я встаю со своего места, перекидывает через плечо самым наглым образом.

— Поставь меня немедленно, Макар! — требую, а не прошу, но, кажется, моя просьба оказалась не слишком ему интересной.

— Тая, очень рад снова тебя видеть, — не знаю, какие эмоции на его лице, потому что передо мной лишь спина, но когда я извернувшись смотрю на подругу, та улыбается.

— Тась, ну помоги, — смотрю на нее осуждающе. Она вообще чей друг — мой или медведя?!

— Прости, Ариш, но я больше ни во что не вмешиваюсь, — пожимает плечами, закусив губу.

И делает мне ручкой, когда Ветров выносит меня из дома, по пути прихватив мою обувь и верхнюю одежду.

Машина находится сразу за воротами и усадив меня на пассажирское, он кладет вниз обувь, а вещи назад, после чего обходит машину и садится рядом.

Дорога проходит в молчании. Ветров зол. Очень-очень.

Глава 32

В квартиру поднимается так же — в молчании. Разве что, подъехав к элитной высотке, Макар мягко подымает меня на руки, а я не сопротивляясь кладу руки на его грудь, хотя и успела заранее надеть ботинки и пальто.

Я вообще-то собиралась топать сама, однако, поскольку выбирать не пришлось пригрелась на ручках.

Мы оказываемся в квартире довольно быстро, поднявшись на прозрачном лифте. Почему-то именно сейчас вспомнилось, как когда-то давно, когда Тая только перевелась в наш вуз, я просила её идти по ступеням, не желая даже входить в кабину лифта. Мне, выросшей в частном доме было не то, чтобы страшно, а скорее, боязно. «Я не трус, но я боюсь» — говорил наш математик в школе, когда никто не хотел выходит к доске. Вот в точку.