Бросит-бросит, — и головой кивает для пущей убедительности, — как пить дать! Как в прошлый раз! А кто рядом был? Артем! Но в этот раз он может и не захотеть брать подержанный товар! Мужчины, они же чистоплюи…

Я даже вспыхиваю от подобной наглости! Вот это заявленьице на успех! Такого, выходит, мнения все это время была обо мне эта женщина? Диво дивное, чудо чудное…

— Замолчите немедленно! Все, что происходит в моей жизни Вас не касается, понятно? И Артему чести его длинный язык не делает. А сейчас отойдите в сторону, Елена Петровна, будьте так любезны, пока я сама-лично Вас не подвинула!

Она, онемев от шока делает шаг в сторону, а я, наскоро скинув обувь прохожу, наконец, в квартиру.

Достаю с верхней полки огромного шкафа большой дорожный чемодан, который ставлю на кровать и складываю туда необходимые вещи. Я хочу скорее покончить с этим, а с Артемом, раз уж того не оказалось дома поговорю позже. Напишу записку в знак уважения, а потом встречусь с ним. Все-равно все вещи одним махом увезти не получится и вернуться сюда мне придется, так что разговора не избежать, а я, ко всему прочему к нему готова.

Уверена в этом, как никогда раньше.

— Ариночка, ты что делаешь?! С ума сошла?! Я тебе не позволю! — не своим голосом взвизгивает вошедшая в спальню женщина.

Она бросается в мою сторону и совершенно вероломным образом захлопывает заполненный наполовину чемодан.

— Елена Петровна, сделайте милость, отойдите в сторону и не смейте мне указывать! — я успела повернуться к ней корпусом, однако воевать не собираюсь, однако и терпеть тоже.

Мне нужен воздух, а здесь давно не хватает кислорода, и я в который раз отчетливо это понимаю.

Не хочу больше быть понимающей, удобной Ариной. Я не такая и хочу наконец вернуться к себе настоящей, а обманывать себя больше не стану. Наши с Артемом дороги и без того были расположены слишком далеко друг от друга и сплелись воедино не из-за великого чувства от которого я бежала, как от огня, а под влиянием обстоятельств, моего морального состояния и вранья себе самой.

Достаточно. Прозрела.

И Артем тоже не достоин, чтобы я его дурила.

Я никогда не сделаю его счастливым, потому что никогда не полюблю. Никогда. Мы пытались слишком долго, чтобы допустить по этому поводу любого рода сомнения.

— Арина, приди наконец в себя! Что тебе наговорил этот… этот, — она задыхается, силясь подобрать вертящееся на языке слово, но её прерывает щелчек дверного замка, — Артемушка, Артемушка, — истошно кричит, бросаясь в коридор, а я, глубоко в который раз вдохнув, снова открываю чемодан и запихиваю туда вещи.