Молчит, но видно, что пытается нагнать ускользающие в памяти моменты.

— Не помню, как ее звали уже. Их было много. Тех, которыми я пытался заглушить боль. Забыть ее хоть на секунду… Уверен, в какой-то степени ты понимаешь меня, — кивает в мою сторону. Эти слова — мимолетная слабость мужчины, не привыкшего отчитываться ни перед кем. Особенно в подобной форме, но сегодня, я вижу, сегодня его сыну позволено многое, если не больше, чем многое. Потому что всему есть предел. Но на этот не заданный вопрос Вадим Павлович отвечает, — Никогда она не была здесь.

Как и все они. В том смысле, на который ты намекаешь. Прибежала в истерике после того, как я очертил дозволенные границы. Она была возмущена положением дел. Я не хотел совместного будущего, а она очень хотела. Девчонка закатила скандал, и я завел ее в дом, накапал успокоительного, а после отправил домой. Если уж ты захотел покопаться в моей жизни, то изволь сделать лицо попроще, сынок, — кидает оскорбленно. И я его понимаю. Его заставляют оправдываться и он должен, потому что это не прохожий, а собственный сын. Но даже Макар не имеет права заходить настолько далеко.

Он, мой Макар, замирает. Выглядит при этом потерянным. Обида на отца, в которую он верил столько лет рассыпалась в один миг, за один разговор, считанные болезненные секунды, подарившие, наконец, спокойствие, если не освобождение, отразившееся на его лице.

— Пап, я… — выдыхает, опуская вниз глаза, — Прости меня, пап…

Сейчас он не взрослый мужчина, а, скорее, мальчишка. Так больно ужаленный судьбой и в этот момент отпускающий прошлое. Боль, ходившая с ним бок о бок растворяется. Не сразу, постепенно.

Это произойдет, я очень в это верю. И сейчас, наблюдая, как сын неловко обнимает папу, а не отца, знаю, что так и будет.

— И ты меня прости, сын, — задевает слух тихое глухое и такое важное.

Я больше не скрываю своих слез, я откровенно плачу, прижав ладонь к счастливой улыбке на губах.

Мы встаем из-за стола, когда начинает смеркаться и едем домой, когда первые звезды занимают свое место на небосводе. И я предчувствую новый этап в отношении этой семьи. Тот недостающий пазл нашелся и встал на место, закрывая все вопросы, вычеркивая ноющие годами неправильные выводы.

И давая старым ноющим ранам затянуться.

Глава 37

После разговора, произошедшего между обоими Ветровыми прошло несколько недель. Их отношения начали теплеть, несколько раз они даже ужинали вместе просто так, без причины в виде обсуждения дел или праздника, на котором Макару непременно нужно было бы появиться. Возвращаясь домой после подобных посиделок мой мужчина выглядел задумчивым, но довольным и я тихо радовалась подобному потеплению.