И сдается мне, что это как раз тот случай, когда молчание громче всяких слов.

Мне опять делается так обидно, что хочется зареветь навзрыд. Усиленно борюсь с собой, чтобы не начать лить слезы прямо в маршрутке.

По пути домой забредаю в магазин и беру свой обычный набор: молоко, яйца, сметану, джем.

Стресс — дело такое, его салатом из салата не заешь.

Ну ее к чертям, эту диету.

Переодеваюсь в черную домашнюю футболку с енотом на груди, натягиваю леггинсы, тапочки в форме зайчиков и топаю на кухню. Голова забита мыслями о бывшем, а руки шустро принимаются за дело.

И вот моя черная майка уже кое-где запачкана мукой, а губы в вишневом джеме, которого успела напробоваться за последние пятнадцать минут. Вкусный, зараза, аж за душу берет. В миске уже замешано тесто для блинов, а сковородка готова к жарке.

В этот момент мой телефон пиликает сообщением. Только у меня рука в тесте, а полотенце куда-то запропастилось. Талант у моих полотенец такой: когда надо — ни в жизнь не отыщутся. Оглядываю футболку — хуже уже не будет, все равно в стирку. Вытираю пальцы о черную ткань и хватаю телефон.

Сообщение от Жоры.

Что ему надо? Молчал почти два дня и нате вам. Хочет пригласить на новую тренировку? Или сообщить, что передумал встречаться?

Открываю и читаю: «Инга, я надеюсь, ты готова к незабываемому вечеру? Я у твоей двери».

— Мама дорогая… — тихо пищу.

В этот момент слышу трель дверного звонка.

Глава 17. О, эта чудесная Инга Блинова…

Геворг

Стою у двери Инги, как последний придурок.

Я уже нажал на кнопку дверного звонка, написал сообщение, которое она прочитала. А толку? Разве встретила с распростертыми объятиями? Вообще, похоже, не хочет мне открывать.

Слышу из-за двери какую-то возню, и тут меня прошибает мысль — она там с кем-то.

Такое вообще может быть? Сказала, что живет одна. Может, конечно, с подругой, но тогда это не причина, чтобы мне не открывать.

Я не ревнивый, конечно… Хотя нет. Ревнивый.

«Инга, что происходит?» — пишу ей.

Она читает.

И тут наконец дверь отворяется."

"— Жора, ты в следующий раз предупреждай, пожалуйста, о визитах заранее, — говорит она с плохо скрываемым возмущением.

Вот так да! Вот это я называю — рада встрече.

Приглядываюсь к Царице внимательнее.

Инга выглядит странно, и это мягко сказано: на ней плохо одернутое черное платье, из чего складывается ощущение, что она его только что натянула. Волосы в беспорядке убраны наверх резинкой, а на ногах тапочки в форме зайцев. Но главное — глаза… Они выдают ее с головой — взгляд так и бегает из стороны в сторону.

Сразу становится понятно — я сильно не вовремя.

Тут-то до меня и доходит, почему она два дня молчала. Я тоже ей не писал, не звонил, но только потому, что не хотел ассоциаций с банным листом.