Хватает же наглости!

И вдруг заявляет:

— Инга, ты не забыла, что ты все еще моя жена? Хватит меня позорить!

Его слова действуют на меня как ушат холодной воды.

— Что?! — пищу на выдохе."

"— Что слышала! — возмущается Виктор, садится прямо, чуть ко мне наклоняется и продолжает: — По-моему, ты забылась и совсем потеряла стыд. Изволь, пока ты носишь мою фамилию, вести себя как подобает.

— Недолго осталось… — вырывается у меня.

— Сколько бы ни осталось, пока ты Островская, не смей меня позорить.

— И как же я тебя позорю? — интересуюсь с искренним любопытством.

— Я все знаю, — машет он рукой. — Добрые люди донесли, что ты разъезжаешь на всяких там «Дастерах», крутишь шуры-муры со своим тренером.

Светка, зараза! Нажужжала в уши кому надо и не надо.

Не успеваю отойти от шока, как Виктор добавляет ощущений:

— Немедленно все это брось. В самом деле, ты же женщина, должны быть какие-то рамки приличий, весь офис гудит о твоем романе с каким-то тренером, хоть бы кого приличного нашла. Не стыдно тебе?

Обалдеваю от всего услышанного настолько, что даже не сразу нахожусь, что ответить.

Виктор тем временем продолжает:

— Пока мы с тобой официально не разведены, веди себя подобающе. Я не хочу слушать сплетни о том, что жена Островского себе такое позволяет…

И тут слова для ответа у меня все же находятся:

— А ничего, что ты при мне, живой жене, живешь с другой женщиной? Ты сам себя не опозорил тем же, в чем обвиняешь меня?

Любой на его месте хоть немного усовестился бы, но это не про Виктора.

— Я как честный человек тебе все рассказал, мы подали на развод… — тут же начинает он.

Резко перебиваю:

— Ты как крыса зажимался с любовницей по кабинетам, будучи женатым. И ушел ты только потому, что я тебя застукала! А так, может, до сих пор бы ел мою еду, жил в моей квартире и в ус не дул, тебя бы все устраивало!

Виктор приосанивается и неожиданно выдает:

— Нечего было совать нос в чужие кабинеты, может действительно жили бы дальше как ни в чем не бывало.

— Да упаси боже от такого счастья, — заявляю с чувством.

Виктор тут же оскорбляется:

— Тебе со мной плохо жилось? Я все для тебя делал…

— Все — это что? — спрашиваю с вытянутым лицом. — Поедал приготовленную мной еду и разбрасывал по квартире носки? Да, с этими задачами ты справлялся на пять с плюсом, а вот с остальным…

— Хватит меня хаять, — очень натурально начинает он возмущаться. — У меня и так от тебя одни неприятности…

— Это какие же? — восклицаю, вконец ошалев от всего услышанного.

— Зачем ты рассказываешь Вере, что я тебе каждый год обновлял гардероб?

— Э-э… Я ей такого не говорила. — Пытаюсь вспомнить наш с Верой разговор.

И правда ведь не говорила, просто намекнула на его несуществующую щедрость. Видно, кое-кто приукрасил наш разговор.