Есть же, да?

Как там говорят? В богатстве и в бедности, в болезни и хвори, телесах и худобе… Стоп, кажется, про худобу там ни слова. А должно бы быть! Чтобы всякие там Вити не сбегали ко всяким там сушеным воблам.

Настроение стремительно летит в пропасть. Глаза грустнеют, наливаются влагой. Уже прошло три недели, а я все не могу прийти в себя.

— Не реви! — приказываю себе.

В самом деле, я что, зря час красилась, что ли? Зря завивала волосы в локоны? И потом, разве только фигурой красив человек? Вон у меня какие выразительные глаза, темно-зеленые, между прочим. Редкость. И волосы от природы медно-рыжие — ведь прелесть, правда?

К тому же сегодня седьмое марта, корпоратив. Я твердо намерена на нем блистать.

И мне решительно все равно, что там будет бывший муж, точнее это очень даже хорошо, что он там будет.

Я потратила всю заначку на обновки. Я этому козлу нос иду утирать. Пусть посмотрит на меня красивую, пусть искусает все свои локти. У него их, правда, всего два, но это уже детали.

Накидываю на плечи пальто, сую ноги в ботильоны на шпильках, немного покачиваюсь с непривычки и выхожу из квартиры.

Добираюсь до места на такси, наплевав на экономию, и походкой от бедра иду в ресторан.

А там музыка, куча народу. Наш бухгалтерский отдел в полном составе за огромным столом справа.

Припоздала, зато как эффектно появилась! Все повернули головы в мою сторону. Даже бывший муж… со своей сушеной воблой, Верочкой. Та веселится со всеми, вырядилась как путана, в облегающее бежевое платье, выставив напоказ фигуру. Зараза, весит, небось, как микроб, замученный приступом анорексии. Не плечи, а кости…

Впрочем, они с Виктором смотрятся гармонично — бывший муж тоже худой. А при тусклом освещении и вовсе похож на Кощея, такие острые у него скулы. Черноглазый, черноволосый Кощей с бледной кожей. Мой любимый Кощей… был.

Так и прибила бы обоих. Взяла что потяжелее и ух! Или закормила бы до смерти — это как вариант.

Временно откладываю мечты о расправе над этой парочкой. Приветствую коллег, и меня усаживают аккурат напротив этих двоих, поскольку свободных мест больше нет."

"Растягиваю губы в попытке улыбнуться. Получается самая неестественная на свете улыбка. Но все же это лучше, чем разреветься на весь зал, а ведь это именно то, что мне хочется сделать. Меня трясет, в груди разрастается ком, душит, давит.

Может, зря я это затеяла? Зачем вообще сюда приперлась? Нужно было сразу уволиться, и все, чтобы не видеть эти мерзкие рожи…

Но меня взяли на постоянку. Зачем мне в трудовой книжке запись об увольнении, когда только устроилась? И вообще, почему увольняться должна я? Я никому не изменяла, я мужа из семьи не уводила. Это они должны уволиться, а не я. Не дам себя выжить.