Там в спортзале я встретила его неожиданно, не была к этому готова. Сюда пришла намеренно, но как оказалось, не готова абсолютно также. При его виде мое тело дрожит, покрываюсь мурашками с головы до пят.

Но несмотря на страх я рада его видеть.

Как бы было хорошо, не случись того ужаса полгода назад. Теперь я бы просто ждала любимого в приемной. Он бы обнял меня, как только увидел. Но этого, конечно же, не происходит.

Лицо Жоры вытягивается, когда он ко мне поворачивается. Секунда — и его взгляд грубеет, челюсти плотно сжимаются.

Когда мы встречались, он казался мне ласковым медведем. Огромным, невероятно теплым, его было безумно приятно обнимать. Теперь же передо мной настоящий гризли, пусть и в черном деловом костюме.

— Кто тебя пустил в мою приемную? — его голос гремит, отдается эхом у меня в ушах.

Я немею, смотря в его черные глаза. Они настолько злые, будто он не на меня смотрит, а на смертельного врага. Когда я успела стать для него смертельным врагом?

— Я ее предупреждала, что вам не понравится… — встревает в наш разговор его секретарь.

Жора резко дергается, поворачивается к ней и рявкает:

— Выйдите!

Замечаю, как у служащей расширяются глаза. Она нервно сглатывает и бросается вон из приемной, да с такой скоростью, что ей бы в пору участвовать в Олимпийских играх по спринтерскому бегу. Шпильки так и мелькают в воздухе.

А потом Жора снова поворачивается ко мне. Шумно дышит и, кажется, хочет пристукнуть.

Я поднимаюсь, нервно тереблю в руках сумочку, выдаю с опаской:

— Я поговорить…

Несколько секунд он буравит меня невыносимо тяжелым взглядом, а потом спрашивает:

— С чего ты решила, что мне интересно с тобой разговаривать?

А и правда. С чего это я решила…

Чувствую себя невероятной дурищей, от жгучего стыда краснеют щеки.

Очень хочу сбежать. Что-то мне подсказывает, что по скорости бега я бы легко переплюнула его секретаря. Но… Если я чему за эти полгода и научилась, так это тому, что поставленных целей нужно уметь добиваться, и далеко не все цели даются легко.

Мысленно стряхиваю с себя ощущение стыда, прокашливаюсь и начинаю:

— Жора, я…

— Геворг Артурович, — поправляет он меня громогласным тоном.

— Что? — не понимаю.

— Для тебя я Геворг Артурович.

— Ты серьезно? — хлопаю ресницами.

— Как никогда, — гудит он."

"— Хорошо, Геворг Артурович. Я просто пришла сказать, что не сходилась с бывшим мужем.

Жора на секунду застывает, его лицо превращается в злобную маску.

— Я, по-твоему, дурак? — спрашивает он с прищуром.

О, я бы ему ответила на этот вопрос. Но я тут не для обмена оскорблениями.

— Жор, — я заставляю себя смотреть ему прямо в глаза, — полгода назад…

— Замолчи! — рявкает он. — Я не собираюсь слушать твои бредни. Мне плевать с высокой колокольни, что там у тебя с бывшим мужем.