— Приятель, ты хреначишь по этой покрышке уже черти сколько времени. Не упахался?

Двигаю головой вправо-влево, разминая шею. Прислушиваюсь к себе.

— Нет, все нормально.

— Мне покрышку не жалко, конечно, — вдруг говорит Славик. — Мне тебя жалко.

— С чего вдруг?

Мне становится даже любопытно, чем я могу вызвать жалость. Уверенный в себе мужчина в самом расцвете сил. В идеальной спортивной форме, между прочим.

Тут Славик заявляет:

— Суббота, девять вечера. В спортзале пусто, а ты тут надрываешься. Тебе серьезно нечем заняться, кроме как махать кувалдой?

А мне и правда нечем.

С завершением рабочей недели завершается и круг моих задач. Дома скучно, вот и провожу в спортзале массу времени.

— Пошел бы ты лучше кого-нибудь снял, — дает мне мудрый совет Славик.

— Слышала бы тебя сейчас твоя Мария…

— У нас с ней все, — машет головой Славик.

А мне смешно.

— Который раз у вас все за эту неделю?

— Неважно. — Славик тут же насупливается. — Я к тому, что это ненормально столько заниматься. Ты скоро крякнешь в моем спортзале, а мне такая слава нафиг не нужна.

— Не крякну, не бойся, — невесело усмехаюсь.

Собираюсь засунуть наушник обратно в ухо, но друг не отстает.

— Хватит уже. — Славик тянется к моей кувалде и нагло ее отнимает. — Натренировался, достаточно. Перегруз никому не полезен.

— Сам разберусь! — строго на него смотрю.

— Слушай, ты как с Ингой расстался, вообще невменяемый стал. Только и делаешь, что себя изводишь. На ней, вообще-то, свет клином не сошелся. В море полно рыбы, пальцем щелкни…

— На хрен мне эта рыба не сдалась, — тут же завожусь. — Слав, иди занимайся своей личной жизнью, вот с Машкой своей помирись, например. А я как-то сам…

— Я вижу, как ты сам, мне на тебя уже смотреть страшно. Может, твоя Инга уже двести раз пожалела, что от тебя ушла. Ты с ней хоть раз говорил после всего? Съездил бы, всяко лучше, чем себя изводить.

— Ага, щас прям, разбежался, — бурчу на Славу и забираю у него свою кувалду.

Даю понять, что время нравоучений закончено, и ему пора отвалить.

Славик упрямый до невозможности. Но, видно, смекает, что сейчас меня лучше не трогать, уходит. И я остаюсь один на один со своими мыслями.

Я не рассказывал другу о том, что в первую неделю нашего расставания каждый вечер караулил Ингу у подъезда.

Небось, умотала отдыхать со своим тараканом, а я как последний придурок ее ждал. Это честно, что ли?

Ну нет, главу под названием «Инга» я в своей жизни закрыл навсегда.

«Может, жалеет», — все продолжают крутиться в голове слова друга. Славика прибить мало за такие речи. На кой они мне?

Может, Инга и жалеет. Таракан ведь не подарок. Вполне вероятно, она даже вернулась бы ко мне, если бы я позвал. А я не позову, разумеется, как и никогда не прощу ей тот гадкий поступок.