Ромка взглядом держится за меня, но при этом не забывает поглядывать на подарок.

— Смотри, — говорит Кир, — это грузовик.

— Я знаю! Это автовоз!

— Верно, — хмыкает Кир удивленно.

Я отхожу еще дальше, но из комнаты не выхожу. Так же держа руки сложенными на груди, присаживаюсь на подлокотник кресла. Ромка, видя, что я рядом, окончательно расслабляется и сползает с дивана на пол, чтобы заполнить длинный автовоз разного рода спецтехникой. Ставя на него каждую машинку, озвучивает ее название. Я не учила его этому специально, он сам впитывает в себя как губка то, что ему интересно.

Задумчиво улыбаясь, Кир уважительно кивает головой.

Они играют почти час, пока Ромаш не начинает зевать. Тихонько покашляв, намекаю Греховцеву, что пора и честь знать.

— Килил, ты плидешь еще?

— Приду, конечно! Что тебе принести?

— Кирилл! — осаждаю его порыв.

— Железную дологу!

— Роман!

Подмигнув сыну, Греховцев начинает одеваться.

— Не стоит его баловать.

— Я родителям все рассказал, — говорит он, не обращая внимания на мои возмущения, — они хотят его видеть.

От страха неожиданно колет в грудь, и ноги делаются ватными. Я боюсь этой встречи, но она, конечно, неминуема.

— Как они отреагировали?

— Честно? — застегивает куртку и поднимает воротник, — я не знал, что отец умеет так орать.

— Боже…

— Тебя это не коснется. Смело вали всю вину на меня. Мне похер…

Ромка уже убежал играть дальше, мы с Киром в прихожей вдвоем. Глядя на меня сверху вниз, снова обжигает ненавистью.

— Мне тоже.

— И на это мне тоже похер… — жестко усмехается он и открывает дверь, — с родителями можно встретиться у Сани. Они с Дашей не против. И еще… я скину тебе на почту список документов.

Ступив за порог, сует руки в карманы и, не оглядываясь, быстро спускается вниз по ступеням. Я же хлопаю дверью, вложив в нее всю свою злость.

Сердце дробно стучит в горле, ногти впиваются в кожу ладоней, а внутри снова плачет безответно влюбленная девчонка. Обиженная его равнодушием и пренебрежением.

Заглянув в комнату, где Ромка катает по полу автовоз, захожу в ванную и умываю лицо холодной водой.

Пошшел он к черту! Ни одной слезинки больше! Сегодня я прощу себе слабость, потому что у меня есть оправдание. Когда-то я сильно любила.

Вытерев лицо полотенцем, выхожу из ванной и иду в кухню, чтобы накрыть стол для Ромаша. Пока греется ужин, открываю сообщение Артура. Оно пришло, когда Греховцев играл с сыном.

«Привет. Сходим на выходных куда-нибудь?»

Я не понимаю, откуда у него берется терпение. Как ему не надоело? Мы прекратили всякое общение, едва он узнал, что я забеременела. Злился, бесился, заявил, что я его разочаровала. Близко к сердцу я это не приняла.